КНИГА МАТЕРЕЙ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » КНИГА МАТЕРЕЙ » Музыка и Танцы » Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ


Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ

Сообщений 1 страница 30 из 42

1

Что это за "ТАНЕЦ ЖИВОТА" такой, если он стоил ГОЛОВЫ?

http://www.liveinternet.ru/users/2010239/post102203692

Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ  Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ  Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ 

Вспять подался в испуге народ….
Подведённым глазом кося,
Вся текучая, плавная вся -
Как вычерчивает, как идёт! –

Словно льётся – влекуще, маня…
Словно вьётся язык огня,
Вся стремительная, вся гибкая….
И чаруя царя улыбкою,

Взором, в коем бездонность колодца –
И смеётся… и не смеётся….
Вон, трепещущим покрывалом,
Словно крыльями, замахала….
Вон, пошла! – частой дробью исходит!
Лёгких голеней, бойких бёдер

Перебор прихотлив и ловок!
В лад - браслетов звон – звон подковок!
Только искры под каблучками!
И с расширенными зрачками,

Приоткрыв рдяно-чувственный рот
И восторженно задыхаясь -
Повлекла человеческий род
В беспросветный и гиблый хаос…

Саломея! Так танцевать
Научила, наверно, мать…

Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ 
Густав Моро Танец Саломеи 1886 г.

http://oriental.my1.ru/publ/ocharovanny … v/9-1-0-17

О танце семи покровов

    Леонид Соловьев. Повесть о Ходже Насреддине
«Эта старинная кашкарская пляска так и называлась «Злая оса».
Зудящее нытье тыквы продолжалось долго, то усиливаясь, то замирая; вдруг полог палатки раздвинулся и выбежала плясунья. Она выбежала и остановилась, как будто испуганная видом толпы прижала острые юные локти к бокам, развела в стороны маленькие ладони. Ей было лет семнадцать, не больше; на ее нежно-золотистом лице не было ни сурьмы, ни румян, ни белил она не нуждалась в этом.
Разноцветные шелка синий, желтый, красный, зеленый окутывали ее гибкое тело, светясь и блестя в косых предвечерних лучах, сливая в одну радугу свои жаркие живые краски. Метнув на толпу из-под ресниц летучий взгляд косых и узких, влажных горячих глаз, плясунья сбросила туфли и без разбегу ловко вспрыгнула на барабан. Он сердито заворчал под ее маленькими ступнями; трубач поднял выше жерло своей тыквы и побагровел от натуги; тыква заныла, гнусаво, со звоном и криком; плясунья, изобразив испуг на лице, начала беспокойно осматриваться: где-то рядом вилась оса, грозя ужалить.
Эта злая оса нападала отовсюду с боков, снизу, сверху; плясунья отбивалась порывистыми изгибами тела и взмахами рук; все чаще, все жарче била она маленькими пятками в барабан, он отвечал тугим нарастающим рокотом, понуждая ее ко все большей горячности.
Слитые воедино, они подгоняли друг друга; плясунья, увертываясь от осы, падала на колени и вскакивала опять, искала эту злую осу в складках своей одежды, а цветные шелка все разматывались и разматывались, ниспадая на барабан, и уже только чуть прикрывали ее тонкое тело. Когда она обнажилась до пояса злая оса залетела вдруг снизу; плясунья вскрикнула, завертелась волчком на рокочущем обезумевшем барабане, цветной вихрь поднялся вокруг нее, упал последний, розовый шелк, и она осталась перед толпой совсем обнаженная. И вдруг вся она затрепетала от головы до ног, выгнулась и запрокинула голову, тягучая судорога прошла по всему ее телу: оса все-таки ужалила ее!..
Провожаемая восхищенным и жадным ревом толпы, она убежала в палатку; и сейчас же, следом за нею, в палатку направился какой-то персидский купец тучный, коротконогий, с черной бородой, круглым чревом и маслянистыми, сладко-сонными глазами навыкате.»

Весьма сексуальное описание, не правда ли? Немудрено, что большинство людей, услышав слова "танец семи покровов", обычно представляют себе нечто похожее на древний стриптиз (от англ. strip — раздеваться и tease — дразнить). Ведь если есть чем покрыться, значит, в танце совершенно необходимо эти покрывала с себя снять - вот и долгожданный финал шоу. Огня подлили многочисленные романтично настроенные властители пера, не обходя эту тему стороной и создавая новые и новые порождения фантазии, как, например, француз Пьер Луи, создавая прекрасные "эолийские" вирши "Песни Билитис" (1894г), вложил такие слова в уста выдуманной им древнегреческой поэтессы:

ТАНЕЦ ЦВЕТОВ
Антис, лидийская танцовщица, завернута в семь покровов. Она раскручивает желтый покров — рассыпаются ее черные косы. Розовый покров соскальзывает с ее губ. Падает белый покров — открываются ее обнаженные руки. Она освобождает свои маленькие груди от красного покрова, который развязывается. Она опускает зеленый покров со своего круглого раздвоенного зада. Она стягивает синий покров со своих плечей, но она прижимает к лобку последний прозрачный покров. Юноши ее умоляют. Она качает головой, отступая назад. И только под звуки флейт она разрывает его немного, потом совсем, и в движениях танца она собирает цветы своего тела.
Напевая: ”Где мои розы! Где мои душистые фиалки! Где мои пучки петрушки! — Вот мои розы, я их вам даю. Вот мои фиалки, хотите ли вы их? Вот моя прекрасная кудрявая петрушка".

Что же, весьма фривольно даже для нашего времени. Англичане - тоже страстные любители путешествий и символизма роковых страстей, не отставали. Сам Оскар Уайльд в 1891 году напишет скандально известную пьесу "Саломея", за которую в том числе он будет впоследствии обвинён в аморальности и безнравственности. Впрочем, литературоведы считают, что сделал он это под влиянием французских писателей, в чью компанию он был тогда вхож. Тем не менее, Генри Бауэр, присутствовавший на репетициях, пишет: "Увы! Я едва смог увидеть, как Сара Бернар начала репетировать "танец семи покрывал", отрабатывая торжественные движения и сладострастные позы под покровом игривых прозрачных тканей, которые натягивали у нее над головой балерины из кордебалета...". Постановку пьесы запретили в Англии и в России - по закону нельзя было выводить библейских персонажей на театральную сцену. Чтобы обойти запрет, некоторые почитатели сюжета перенесли своих героев в древний Египет, тем окончательно запутав непосвященного зрителя.
Веяния времени, подогретые повальным интересом европейского и американского обществ к образу "роковой женщины", отягощенной помимо первородной слабости к плодам добра и зла ещё и содеяным преступлением, помноженный на романтический образ Востока, сделал своё дело. А учитывая, что в это время появился и стал весьма популярным психоанализ, то... публика была весьма шокирована акцентированной глубиной бездны тёмных страстей грешниц.

На пике моды на поиски древних тайн и загадок тема магического танца Саломеи была весьма популярна и захватывающа - вспомните Мата Хари, которая эротическими псевдо-восточными танцами снискала себе невядающую славу, или канадки Мод Аллан, исполнившую свой знаменитый по тем временам номер "Видение Саломеи" (1906г).
Впрочем, долго так продолжаться не могло - нельзя же всю жизнь прожить в иллюзиях. Спровоцированная повальным интересом к древностям волна археологических и этнографических исследований древних поселений , их культуры и традиций, пыталась разложить все кусочки мозаики на свои места в первой половине 20 века. Устав от неомасонства и беспорядочной загадочности общество обратилось к более прагматичному подходу к тайному-сакральному и, в том числе, эротическому и сексуальному. Интерес представляют некоторые исследования танцев Суфиев:

http://video.mail.ru/bk/gorynych.zmei/116/117.html

Восточный гарем: жизнь за пологом тайны
авт. Николай Непомнящий Журнал «Вокруг света»

"Что касается мусульманской женщины, она практиковала два танца-посвящения, особенно популярных на Востоке: танец живота и танец семи покровов.

В 1923 году один итальянский исследователь, который углубился в области Киренаика и Триполитания (совр. Ливия), тогда находившиеся во владении Италии, стал свидетелем тайных церемоний эротического характера, которые проводили мусульманские братства. Галлус (lat. -"петух") под таким псевдонимом путешествовал этот исследователь - принял участие в ритуале "настоящего танца живота", был вхож в эзотерический круг, образовавшийся вокруг Юлиуса Эволы, "Группа Ур", и описал свои переживания в монографии под названием "Жизнь среди арабов":

"Его исполняла одна женщина - член суфийского братства. Танец состоял из трех частей разного ритма и сопровождался особыми движениями рук и выражениями лица и представлял собой три периода жизни женщины. Последняя часть изображала эротическое пробуждение основной силы человека во время сексуального соития и представлялась движениями живота и лобковой области. Опытная танцовщица, знакомая с суфийскими практиками, достигает экстаза в ходе танца и, что более важно, своеобразным образом наводит на зрителей эротическое очарование, что приводит их к такому же открытию сознания. " Галлус указывал, что "женщина, которая исполняла танец, страдала, как при родах, и вела себя как роженица".
Что же до танца семи покровов, эзотерический символизм и эротическая направленность весьма ощутимы. Традиция возводит этот танец к временам Ахума, царя ахумитов, который в 532 году захватил страну царицы Савской. Его любимицей была прекрасная Айла Сах, которую евнух гарема однажды застал при попытке сбежать с одним из гостей во дворце. Айла, чтобы спасти свою голову, обещала султану исполнить танец семи покровов. Покров, вуаль, фата - это был символ чистоты и невинности в египетском и индийском обществах. Сбрасывание каждого из покровов означало достижение чистоты первоначального эдемского сознания. Покровы символизировали четыре элемента (огонь, землю, воду и воздух) и три основы Существа (тело, душу и дух). Сбрасывание их означало достижение "квинтэссенции" (пятой сущности, превосхождения четырех элементов) и "единства" (превосхождения трех основ). "

Оставим пока в покое "настоящий" танец живота, его история рассматривается в статье "Исторические скаZkи", и обратимся к упомянутым первоисточникам. Для начала - Библии. Легенда о танце Саломеи относится к Новому Завету, и упоминается в Евангелии от Матфея и Марка, где дочь Иродиады танцует для своего отчима, тетрарха Иудеи, печально известного царя Ирода.

К слову, само имя девушки в тексте Священного писания не упоминается вообще нигде. По наущению матери, в качестве награды за танец царевна просит голову пророка Иоанна Крестителя, который назвал этот брак Иродиады кровосмесительным, т.к. царица была не только сильно моложе, но и приходилась Ироду родной племянницей.

Евангелие от Марка:

"Настал удобный день, когда Ирод, по случаю дня рождения своего, делал пир вельможам своим, тысяченачальникам и старейшинам Галилейским, -- дочь Иродиады вошла, плясала и угодила Ироду и возлежавшим с ним; царь сказал девице: проси у меня, чего хочешь, и дам тебе; и клялся ей: чего ни попросишь у меня, дам тебе, даже до половины моего царства. Она вышла и спросила у матери своей: чего просить? Та отвечала: головы Иоанна Крестителя. И она тотчас пошла с поспешностью к царю и просила, говоря: хочу, чтобы ты дал мне теперь же на блюде голову Иоанна Крестителя. Царь опечалился, но ради клятвы и возлежавших с ним не захотел отказать ей. И тотчас, послав оруженосца, царь повелел принести голову его. Он пошел, отсёк ему голову в темнице, и принес голову его на блюде, и отдал её девице, а девица отдала ее матери своей".

И всё. Никаких семи покровов, ни вуалей, ни покрывал. Что за танец исполняла девушка, в Книге не указано. Конечно, остаются ещё тщательно муссируемые недовольными факты, что современный вариант Библии во многих местах стал весьма урезан, и существуют более расширенные версии, однако увы, никто так не хранит свои тайны, как служители религии - властительницы умов. Тем не менее, этот примечательный момент дал вдохновение такому громадному количеству творческих людей, и в том числе гениально талантливым живописцам - это Тициан, Ботичелли, Караваджо, Рембрандт, Джотто, и другие, так что сила красоты их произведений возбудила к воображению многих и многих. Сколько проповедей построено на этих нескольких строках, сколько историй. Оставим же их на совести авторов.

Теперь предлагаю Вам обратить внимание на вторую версию - легенду об Айле Сах. Легенда нас отсылает к завоевателям страны небезызвестной читателям всё той же Библии, но старого Завета, царицы Савской (или Сабской, Шебской), о которой, ей же ей, стоит почитать хотя бы в Википедии. Страной же "южной царицы" в настоящее время принято считать область южной Аравии (совр. Йемен). Интересно, что в период её правления страна Сабов располагалась также на территории современной Эфиопии, где добывалось золото, благовония и другие ценности. Впрочем, в указанный в легенде период эти земли уже давно не принадлежали стране Сабов, а напротив, настала очередь царей Аксума бороться за колонизацию южной Аравии. Очевидно, что неправильный перевод слова Axum немного подвёл автора статьи.
В течение 6 века н.э. территория Сабское государство неоднократно подвергалась переразделу владыками химьяритского царского рода и аксумского. Да-да, герой легенды был родом из Эфиопии - оплота христианства в Африке. Итак, где-то в 532-533 г. н.э. в результате переворота на престоле утвердился Абраха аль-Ашрам, по сообщению Прокопия Кесарийского, бывший раб одного из византийских торговцев из Адулиса, младший командир в эфиопском войске, и к тому же христианин, исповедовавший греческое православие. Впрочем, низкое происхождение не помешало Абрахе (по другим источникам царя звали Аврам) стать одним из самых известных и могущественных химьярских царей, и процарствовал он до конца 50х годов 6 века н.э., наследника же звали Яксум (Йаксум).
Трудно сказать, кого именно из этих царей видел героем своей легенды первоисточник, однако представляется сомнительным, чтобы православный правитель столь откровенно и открыто продемонстрировал свой интерес к мистическому и, очевидно, языческому ритуалу танца со сбрасыванием покровов, что положило начало настолько устойчивым слухам.
Правдоподобность легенды представляется немного сомнительной, либо речь идет вовсе не о самодержце, а о другом военноначальнике аксумитов. Преувеличения, преувеличения...
Тем не менее, памятуя о том, что не бывает дыма без огня, благодаря этим двум легендам возможно определить ту языческую культуру, внутри которой и создавался этот танец, которая наполняла его истинным религиозным содержанием и смыслом, и что культура эта существовала не в Египте, не в Африке, а в Передней Азии и Аравийском полуострове. Что удивительно, в результате археологических раскопок в течение 19го и начала 20го века, и впечатляющей массы усилий по дешифровке клинописи перед удивленной публикой предстали возрожденые древнейшие шумерские мифы, один из которых полностью соответствует духу и предназначению танца семи покровов - миф о нисхождении богини Инанны (имя Инанна происходит от Нинанна, что означает по-шумерски "повелительница неба", в Вавилоне -Иштар, Ассирии - Астарта и т.д.) через ворота из лазурита в подземный мир "откуда нет возврата":

Песня С великих небес к великим недрам:

Инанна покинула небо и землю, где она была владычицей, и направилась к входу в мрачный подземный мир. Семь волшебных амулетов, заключающих в себе божественные законы, взяла она с собой.
Свои тайные силы (МЕ)- их семь - собрала.
Собрала силы, в руке зажала.
Свои тайные силы у ног сложила.
На ее голове венец Эдена, "Шугур ", (Слово Эден – буквально: пустынная земля, степь – служило также и для обозначения подземного мира. "Шугур" – культовая повязка из колосьев и веток, могла быть из драгоценного металла)
На ее челе - надлобная лента "Прелесть чела ". (может быть и налобной повязкой и прической)
В ее руках -знаки владычества и суда. (дословно: «измерительная линейка» из лазурита» и «измерительная веревка»)
Ожерелье лазурное обнимает шею,
Двойная подвеска украшает груди,
Золотые запястья обвивают руки.
Прикрыты груди сеткой "ко мне, мужчина, ко мне".
Прикрыты бедра повязкой, одеяньем владычиц.
Притираньем "приди, приди " подведены глаза.
Инанна в подземное царство идет
.

(Восторг!!! А не связаны ли как-то эти СЕМЬ ПОКРОВОВ с СЕМЬЮ ПЕЧАТЯМИ? - И.)

Существует несколько вариантов этого мифа - в соответствии с тем, какое положение в обществе занимала богиня. Если вначале её роль богини-матери, покровительницы любви, деторождения и плодородия ставилось очень высоко, то со временем благодаря все большей алчности и властолюбию жрецов и изменениям в общественной морали, злоупотребление и ставление "на поток" чувственных религиозных переживаний, древнее общество постепенно вводит всё новые и новые черты в облик богини, символом которой считается утренняя и вечерняя "звезда" Венера.

Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ 

Из-за смены образа жизни естественный (и, кстати, практиковавшийся почти до наших времен у живущих семьями народов нашего же Крайнего Севера) и генетически необходимый для выживания жителей ранних поселений-городов, достаточно закрытых, ритуал обязательного совокупления местных женщин с пришлыми мужчинами в виде служения богине, превратился в конце концов в средство устрашения непокорных и узаконенной проституции. Вавилонцы и ассирийцы, чтившие более воинскую доблесть и ведя военные экспансии, сделали её богиней войны и раздора, богиня становится мужеподобной и изображается с оружием в мужском одеянии, а в поздних вариантах мифов о Гильгамеше Иштар выступает уже не в качестве божественной покровительницы, а роли отвратительной блудницы. Непомерна людская жадность до богатств и власти, увы, 5 тысяч лет ничего не изменили.
В самом древнем варианте мифа богиня возвращается обратно, отправляя взамен себя в подземный мир нерадивого мужа бога Думузи, поскольку даже боги не вправе нарушать баланс мёртвого и живого. Интересно, что многие Ме Инанны изготовлены из лазурита - золотые украшения с лазуритом считались символом царственности.

"Лазурит, бывает небесно-голубого цвета. Хорошим считается тот, который не имеет прожилок и белых пятен, в огне не меняет цвета и имеет золотые крапинки» - писал армянский историк 17 века Аракел Даврижеци. В древности из него изготовляли нетускнеющую голубую краску.
В Шумере его цвет и золотые крапинки символизировали звездное небо. По всей видимости считалось, что иметь при себе лазурит, это тоже, что иметь в собственности частичку звездного неба. Царицы отправлялись в последний путь в ювелирных украшениях из  лазурита, при этом провожающие произносили заклинание: «Прекрасный твой лазурит да не расколет гранильщик в подземном мире!».
В раскопанных археологами шумерских храмах, склепах, гробницах найдено множество изделий, настоящих произведений искусства, инструктированных лазуритом, даже знаки владычества и суда, в шумерских эпосах,  дословно переводятся как: - «измерительная линейка из лазурита».

Вернёмся же первоначальному смыслу Танца семи покровов. Совершенно очевидно, что сам танец посвящен постижению человеком процесса смерти и возрождения. Трудно сказать, какой именно первоначальный смысл придавался каждому покрову самими шумерами. Однозначно можно сказать только о венце - символе принадлежности к небесным владыкам, увенчанным звездой Венеры.
Многие же наши современники, учитывая повальный интерес к тайнам знаний и практикам индийских йогов в последние 100 лет, видят в семи тайных силах МЕ шумерской богини прямую аналогию с семью крупнейшими чакрами человека, и соответствующими им семи цветами радуги - красный (коричневый), оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий и фиолетовый (белый). В разных источниках иногда упоминаются разные цвета, в частности иногда в перечислении отсутствует упоминание голубого цвета - но это уже, видимо, опять к переводчикам, поскольку с английского blue может означать и синий и голубой. Белый цвет здесь является вместилищем всех остальных, видимо, означая достижение полной гармонии чакр между собой. Если вспомнить, что между древними народами Междуречья и Индии, несомненно, существовали торговые отношения, то и тайными знаниями поделиться друг с другом они вполне могли.

Итак, источник знания о танце семи покровов найден. Имеем ли мы, современники века машин, право танцевать его?..

.........................................

Далее автор статьи задаётся вопросом, "что с каждым покровом теряет Инанна"? и предлагает это прочувствовать...  И ещё предлагается видеоролик (фрагмент голливудского фильма):

Отредактировано Иванка (2013-05-21 18:48:43)

2

Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ
Gaston Bussiere (1926)
"Dance of the seven veils"

Из второго напутствия жрице храма "Семи небес"

Священные покрывала держат во тьме зверя. Ты должна суметь снять их, чтобы освободить человека из плена мира зверя.

1. Снятие первого покрывала открывают твои глаза. Но нет только твои. Ты должна помочь снять первое покрывало и ближнему своему. Кто есть ближний? Это ты узришь, если сможешь открыть свои глаза. Взгляд. Ты сможешь распознать отклик во взгляде, если снимешь первое покрывало со своего зрения. Учись видеть.
2. Снятие второго покрывала освободит слух твой. Ведь среди увиденных тобой, не все готовы сделать еще один шаг. Слушай. Учись слушать. Слух твой должен различить тех, кто ближе.
3. Снятие третьего покрывала освободит твое обоняние. Если кто-то готов подойти еще ближе, ты распознаешь его по запаху. Он взволнует не тело, но душу твою, если научишься правильно обонять.
4. Снятие четвертого покрывала освободит осязание твое. Это будет как искра. Малейшее, даже случайное касание станет знаком, если распознаешь отклик. Учись через касание узнавать его. Помни, зверь настороже. Не спутай отклик зверя с откликом человека.
5. Пятое покрывало на устах твоих. Вкус, ранее неведомый, должна распознать ты. Но ты должна и учить распознавать его. Иначе, останешься одна, и предназначение твое не исполнится.
6. Шестое покрывало держит красный бык. Оно покрывает ложе любви. Будь осторожна. Сила страсти может затмить узнавание. Взрыв оргазма может показаться снятием покрывала. Если ошибешься, второго шанса не будет. Не приближайся к нему, пока не будешь уверена, что уже сняты первые пять покрывал.
7. Седьмое покрывало - покрывало совершенства - открывается только избранным. Ты должна суметь слить воедино все предыдущие шесть покрывал в одно. Так, чтобы невозможно было, различить, где кончается одно и начинается другое. Это и есть седьмое покрывало. Оно снимается только вдвоем. Оно скрывает душу человеческую. Снятие его и есть твое предназначение.
На этом пути - спасение. Спасешься ты - спасутся все. Один не спасется никто...
http://www.liveinternet.ru/users/3596969/post149606594/

3

Иванка написал(а):

мать Диониса СЕМЕЛА это... САЛОМЕЯ (переставлены "Л" и "М")

см. ОСИРИС – СЕРАПИС – АТТИС – АДОНИС, или ДИОНИС (ВАКХ) из НИССЫ

Всё это очень странно, правда?

Покрывал (вуалей) - только СЕМЬ. Если это ПЕЧАТИ, то САЛОМЕЯ их срывает в ТАНЦЕ.  По логике ЙОГА всё просто - это раскрыты ЧАКРЫ, все СЕМЬ. Поднимается змей Кундалини.  При этом отрубается ГОЛОВА.

Вы только не подумайте, что мне смешно при этом, - напротив, грустно.  :'(

Лаодика написал(а):

Священные покрывала держат во тьме зверя. Ты должна суметь снять их, чтобы освободить человека из плена мира зверя.


Как-то нелогично. Сказано, что покрывала "держат во тьме зверя". Если они сняты, то как раз зверь и получает свободу... 8-)

Впрочем, шутки в сторону. Если мы признаём ДЕВЯТИВРАТНОЕ СТРОЕНИЕ ЖЕНЩИНЫ, то нас должно настораживать то, что ОТКРЫТО СЕМЬ ЧАКР.

ЧАКРЫ - в Йоге, а ВРАТА - в Борейской ЯГЕ. Их ДЕВЯТЬ, а не СЕМЬ. И МУЗ - ДЕВЯТЬ. А "Аполлон" - ДЕСЯТЫЙ. И в "НАСТРОЙКЕ" - ПОЗНАНИИ СЕБЯ, СВОЕГО ЖЕНСКОГО ЕСТЕСТВА - нужно отталкиваться от ДЕВЯТИ, а не от СЕМИ.

В начале поста стоит картинка, где Саломея свернулась кольцом в танце, а значит, она знала "приёмчики". Искусница ещё та была, но... 

Безусловно, ТАНЕЦ САЛОМЕИ - это ОРГАИСТИЧЕСКИЙ ТАНЕЦ, раскрепощающий женщину... Но не БОРЕЙСКИЙ, нет.

"Борейские танцы" как раз примиряют ЗВЕРЕЙ и ЛЮДЕЙ, вот в чём штука - Иванка попробовала на собственной "шкуре". Звери как звери, - это даже здорово побыть немного КОШКОЙ... или ЛАНЬЮ... или ПТИЦЕЙ...

Что меня настораживает в завораживающем ТАНЦЕ СОЛОМЕИ? 

1. Что "покрывал" 7, а не 9.
2. Итог искусного ТАНЦА - отрубленная ГОЛОВА на блюде. КРОВАВЫЕ дела...

Иванка написал(а):

хочу, чтобы ты дал мне теперь же на блюде голову


(Настолько это абсурдно - голова за танец, что понимаешь: либо это какие-то неведомые нам, людям, упыриные дела и танцовщицу использовали втёмную, либо потеря головы  как-то связана с "головной" чакрой).

3. Если допустить, что Саломея это Семела, то последняя СГОРЕЛА, как мы знаем. Не рассчитала своих сил в общении с ОГНЁМ (видимо, испепелил изнутри).

Лаодика написал(а):

Взрыв оргазма может показаться снятием покрывала.


Верно сказано. Именно ВЗРЫВ. Бывает, что не один... Непросто "управлять" сильным и многократным оргазмом - примерно, как квадригой коней, которые понесли... Но определённо лучше для ЖЕНЩИНЫ, когда оргазмы есть, нежели их нет. Без этих "огненных молний" женщина старится и болеет. А ещё, как моя прабабуля говорит: ЗАМЕРЗАЕТ. А "молнии оргазмов" перезаряжают клетки и пр., - словом, ЖЕНЩИНА как посвежевшая ЗЕМЛЯ после ГРОЗЫ...

Эту тему для того и затеяла, чтобы мы, ЖЕНЩИНЫ, разобрались, сколько ещё ПЕЧАТЕЙ нам предстоит снять с ЖЕНСКОГО ЕСТЕСТВА, чтобы не ЗАСТЫТЬ.
Здесь можно обсуждать как положительный, так и отрицательный опыт овладения "ТАНЦЕМ САЛОМЕИ" либо "БОРЕЙСКИМИ ТАНЦАМИ" - кто как умеет. 8-)

Отредактировано Иванка (2013-05-22 08:42:07)

4

Интерпретация от Ланы Бриз. Спешу на работу, поэтому не откорректировала.

Итак, Саломея – царевна, влюбленная в Иоанна женщина, танцует Тантрический Танец Снятия Семи покрывал, после чего,  Иоанн (мужчина) теряет голову. Царь, в данном случае , символизирует Законы сего мира и земную власть, которая уступает просьбе Саломеи.

Похоже, что именно таким ОБРАЗОМ она и освобождает Иоанна из заточения аскетизма и власти Закона сего мира. Саломея спасает Иоанна.

Голова во всех мистериальных текстах суть символ центра сознания, убеждения человека.
Голова Иоанна – это  Последний бастион религиозного аскета.
История Иоанна и Саломеи повествует о преодолении конфликта между духом и плотью. Это история о конфликте сознания между Небом и Землей и о том КАК этот конфликт может быть преодолен.
Саломея и снятие Семи покрывал устраняют древний реликтовый конфликт сознания диалектического человека между Небом и Землей. Между Духовным и земным, между Духом и Материей, между Духом и Плотью.
Потому что любое, даже самое лучшее, НО диалектическое (ветхое, старое) сознание, все равно должно быть аннулировано. Поэтому Иоанн лишается головы. Это - символ финальной фазы процесса одухотворения и просветления человека.
Диалектическое – это значит  дуальное, противоречивое, конфликтное, разрозненное, расколотое, ветхое, старое сознание.  Не триединое. Не вмещающее ВСЕ.
(А «Если одно не содержит всего, то все есть ложь»!)

Вульгарный дуализм Духа и Плоти – это тот последний бастион, который предстоит взять каждому.
Иоанн осуждал царя за сожительство с бывшей женой его брата. «…Иоанн говорил ему: не должно тебе иметь ее...»
(Осуждение сексуальной жизни и сексуальности человека.) Грех осуждения является одним из самых тяжких и… коварных! Потому что готовит осуждающему такое же испытание.  Для обретения Святого Понимания и снятия осуждения с ближнего. Ведь осуждение, это  – качество несовместимое с истинной духовностью. А осуждение Любви и неприятие Ее Закона и есть самый большой грех. Ведь тогда человек фактически борется против Бога. Провозглашая, что служит Ему!

Иисус сказал: - Иоанн – это тот, кто приготовит путь Твой пред Тобою.
11. Истинно говорю вам: из рожденных женами не восставал больший Иоанна Крестителя; но меньший в Царстве Небесном больше его.

12. От дней же Иоанна Крестителя доныне Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его.

Царство Божие - это Царство Любви. Бог есть Любовь.
И это царство вам ближе, чем руки и ноги, потому что "оно внутри вас и вне вас. Царство распространяется по земле, но люди не видят его". (от Фомы)

Не следует забывать все же и о том, что Иоанн был аскетом отшельником! Одиночкой, который не принадлежал к чинам священнослужителей и официальной церкви. К тому же он был не только высоконравственным, порядочным,  честным, богобоязнанным человеком, который чтил Закон и исполнял заповеди, но и искал Духа Истины! Расчищал Пути Господу (Господину всех Богов - Духу Истины).

"Блаженны нищие духом и жаждущие Его. Ибо их есть Царствие Небесное".

В конце концов он и подчинился Ему и  Закону Бога - Любви.
Иоанн покорился Любви.
Но чтобы заслужить свою царевну Саломею и ее любовь, надо самому стать Иоанном и пройти такой же Путь. И расчистить Пути Господу. В своем сознании расчистить Пути Его. И выйти из запутанных лабиринтов домыслов и искажений Истины с тем, чтобы устранить все противоречия в своем сознании, примирить непримиримое и вместить в него наконец ВСЕ.

Посмотрите на эти картины разных художников. Разве женщину (Саломею), которая изображена на них можно назвать злобной и порочной проституткой? – Каковой ее  всегда и пыталась представить официальная церковь. Ее называли развратной девкой, похотливой падшей женщиной, танцовщицей, служанкой царя При этом как то совершенно забывая о том, что Саломея была дочерью царицы, то есть царевной, а  ее мать была фактической женой царя…. (Бывшей официальной женой  брата нынешнего царя и его нынешней возлюбленной. Да, ее мать была возлюбленной  и любовницей царя, которых Иоанн осуждал за сожительство)

Ложь опутывала эту историю многие века. В результате искажений сакральных смыслов Евангельских посланий Танец Саломеи и сама Саломея были взяты за символ .... стриптиза!
Современные стриптизерши считают именно Саломею своей покровительницей.  Саломею поселили в притонах и ночных клубах - там, где действительно есть похоть очей, но нет никакого слияния с Божественным! И любви нет. А ведь история не об этом!

Но художники совершенно не случайно писали ее совсем в другом облике. Такие картины сами по себе заставляют думать и задаваться вопросами. И искать на них ответы.

Искусство и его изобразительный язык был, чуть ли не единственной  возможностью передавать Знания в зашифрованном виде дальше, грядущим поколениям.
В надежде, что эти послания будут  когда нибудь прочитаны. 

Саломея с цветком белой лилии. Цветок белой лилии всегда был символом чистоты и непорочности. Это цветок Девы Марии. И в руках Саломеи он не случаен.

. Она не попросила в награду ни золота, ни серебра, ни полцарства. Она попросила голову своего возлюбленного. Саломея была влюблена в Иоанна! Но она не просила себе сердца любимого, потому что сердце - дом Бога - Любви. То самое Царство. Которое вам ближе, чем руки и ноги, которое внутри и вне вас.
Если человек исполняет Закон Бога - Любви.
Она хочет, чтобы Иоанн потерял из-за нее голову и перестал думать головой, в которой укоренились предубеждения против плоти, против природы, против секса и любви к женщине. Она хочет, чтобы Иоанн слышал свое собственное сердце и следовал Голосу сердца, исполняя на земле Закон Бога Любви - Вот об этом история Саломеи и Иоанна.

"Когда из двух вы станете одним
и устремитесь к свету и простору,
тогда весь мир, что был для вас незрим,
доступен станет внутреннему взору!"

"Большие воды не могут потушить любви, и реки не зальют ее. Если бы кто давал все богатство дома своего за любовь, то он был бы отвергнут с презреньем".
("Песнь Песней" Соломон)

Все женские образы в мифах - это архетипы дочерей, внучек и правнучек Великой Космической Матери - Материи!!!!

Мать Саломеи - это Природа, которая ожительствует с царем Иродом. (А с причинами надо разбираться. Причем, на символическом уровне. Не буквально. Где ее муж? Кто он? Мы знаем только, что Ирод его брат.
Но и Сет(бог мрака) был братом Осириса (Бога Света). А потом Сет убил Осириса. Может быть и здесь такая же аллегория? И если законный супруг матери Саломеи ( родной отец Саломеи) убит или умер, то почему? Кто истинный супруг матери Саломеи? Кто настоящий отец Саломеи?

Саломея просит совета у матери. У Природы. У Натуры.
(Natura в англ.яз. обозначает Природу. В Русском языке под словом Природа часто имеют ввиду траву и деревья, а под словом Натура свойства характера и природу человека) И Натура рекомендует в награду просить голову Иоанна. Так Саломея и сделала. В символическом смысле.

А религиозная фантазия пририсовала этому событию какие то кроваво-садистские подробности, с якобы выкалыванием булавками глаз Иоанну и прокалыванием его языка злобной царицей и ее похотливой дочерью.....
Ну, вы понимаете....

"Природа покоряется тому, кто сам покоряется ей"
(Френсис Бекон)

Положи меня, как печать, на сердце твое, как перстень, на руку твою: ибо крепка, как смерть, любовь; люта, как преисподняя, ревность; стрелы ее - стрелы огненные; она пламень весьма сильный.
  Большие воды не могут потушить любви, и реки не зальют ее. Если бы кто давал все богатство дома своего за любовь, то он был бы отвергнут с презреньем.
("Песнь Песней" Соломон)
Потому то Саломея и не попросила полцарства или корону.

Нелепо обвинять Законы Бога и Вселенной в том, что они не соответствуют представлениям большинства людей о нравственности и морали.

А вот что написал великий Данте в своей знаменитой "Божественной КОМЕДИИ".

Кто жил до христианского учения
Тот Бога чтил не так, как мы должны.
Таков и я. За эти упущенья,

Не за иное мы осуждены,
И здесь, по приговору Высшей Воли
Мы жаждем и надежды лишены

Что эти не грешили; не спасут
Одни заслуги, если нет крещенья
Которым к Вере истинной идут.

Не обольщайся, что легко войти!
Ответил вождь. Тому, кто сходит Адом
Не преграждай сужденного Пути.

(«Божественная комедия. Ад»,
Песнь четвертая)

Верить в Бога - Это и значит Верить в Любовь.
Верить не смотря ни на что!
Ведь Бог - это и есть Любовь. Но не сентиментальная эмоция. Пройти по Лучу Любви - это пройти по лезвию бритвы. Грозна она, как полки со знаменами. Любовь - это огонь, в котором сгорают все иллюзии и эгоизм."

Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ

Саломея здесь танцует на змее, у неё под ногами и руками - змея.Что это? Кундалини?! И потом имя СА(О)ЛОМЕЯ - СОЛ- Солнце?
Приду дорассуждаю. :flag:

5

Лаодика написал(а):

имя СА(О)ЛОМЕЯ - СОЛ- Солнце?


Шало́м (ивр. שָׁלוֹם‎) — на иврите означает МИР.  Цитата из Вики: «Слово может означать как мир между двумя сущностями (например, между Богом  и человеком или между двумя странами), так и внутренний мир или ментальный баланс индивидуума».

Саломея (Соломея, Соломия), женское имя, происхождение – древнееврейское, значит "мирная" .

Лаодика написал(а):

Приду дорассуждаю.


Ага, тогда и продолжим борейские танцы...  8-)

Что касается не ЙОГИ, но ЯГИ:
http://giperborea.liveforums.ru/viewtopic.php?id=14#p56

ЖЕНЩИНА СОСТОИТ ИЗ ДЕВЯТИ ПОСТОЯННО ОТКРЫВАЮЩИХСЯ "ВРАТ" НА ЕЁ ТЕЛЕ:

1. Глаз правый - Первые Врата
2. Глаз левый - Вторые Врата
3. Носовое отверствие правое - Третьи Врата
4. Носовое отверствие левое - Четвёртые Врата
5. Ухо правое - Пятые Врата
6. Ухо левое - Шестые Врата
7. Рот - Седьмые Врата
8. Йони - Восьмые Врата
9. Сидалище - Девятые Врата

ВСЕ ДЕВЯТЬ "ВРАТ" ИМЕЮТ СВОИ "ПЕЧАТИ".

Предполагаю, что ОТКРЫТИЕ ВРАТ у МУЖЧИНЫ описано здесь: ПРОРОК А.С.Пушкина

Отредактировано Иванка (2013-05-22 11:26:09)

6

Иванка написал(а):

Что меня настораживает в завораживающем ТАНЦЕ СОЛОМЕИ? 
1. Что "покрывал" 7, а не 9.


Начнём с №1:
Что касается количества чакр, то количество чакр - величина чисто условная. В практике удобнее всего пользоваться т.н. "семиарканной" классификацией, т.к. она красиво ложится под аналогию с нотами и цветами радуги. Но это - лишь одна из систем, бывают 8-ми и 13-ти арканные, кому-то вообще для работы 3-х хватает, а кто-то берет в расчет даже точки на пальцах.
Мне встречались сведения и о 12 чакрах, и даже о  47 чакрах, которые подразделяются на:
• Эфирные чакры
• Астральные чакры
• Ментальные чакры

Но вот меня заинтересовала славянская градация:
СЛАВЯНСКАЯ ЧАКРОВАЯ СИСТЕМА

Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ

Здесь 9 чакр и .... :confused: . ДЕВЯТЬ ВРАТ!!!!, вот только нет чакры отдельно для уха и глаз.
Но в системе 47 чакр, там есть , но они называются мозговые чакры....

Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ

Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ

http://polsergmich.blogspot.com/2013/03 … _7365.html
Так что же получается, что у славянина больше чакр, чем у какого-либо другого народа ...??????? Не может быть. Это бездоказательно.

7

Рисуют мужчины в основном себя... Обрати внимание, Ладушка...

А мы с тобой давай лучше о нашем, ДЕВЧЁНКИном  8-)

Иванка написал(а):

"женщина, которая исполняла танец, страдала, как при родах, и вела себя как роженица".


Вот это меня зацепило... СИЛЬНЫЙ ОРГАЗМ действительно походит на ПРАВЕДНЫЕ РОДЫ.

НЕ Иванка" написал(а):

Сбрасывание каждого из покровов означало достижение чистоты первоначального эдемского сознания.


А это возмутило, догадываетесь, почему? У самородного ЧЕЛО-ВЕКА не "эдемское сознание" - Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ,

а РОДОВАЯ ПАМЯТЬ!!! И "чисток" нам не надо, увольте!

НЕ "Лаодика" написал(а):

Шестое покрывало держит красный бык. Оно покрывает ложе любви.


Про "красного быка" - пУгала единорога - читала в "Последнем единороге" Бигла, по подсказке Полыни...  Красный бык - намёк на стража СЕДЬМОГО круга "АДА" - Минотавра в Лабиринте... Насчёт этого "зверя" мы много рассуждали со Сва, и как мне кажется, белых пятен не осталось... "Я и баба, я и бык" - извините за каламбур  :blush:

Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ

Лаодика написал(а):

Итак, Саломея – царевна, влюбленная в Иоанна женщина, танцует Тантрический Танец Снятия Семи покрывал, после чего,  Иоанн (мужчина) теряет голову.


Как чувствовала - именно ТЕРЯЕТ ГОЛОВУ! Ох, как же любят религиозные деятели кровавые сцены, хлебом не корми! А это, похоже и правда останавливается МЫСЛЕННЫЙ ПРОЦЕСС...

И вот, после такой ЗДРАВОЙ мысли этот пассаж:

НЕ Лаодика написал(а):

снятие Семи покрывал устраняют древний реликтовый конфликт сознания диалектического человека между Небом и Землей. Между Духовным и земным, между Духом и Материей, между Духом и Плотью.

Нет никакого "реликтового конфликта" как нет разницы между "духом" и "материей" - это всё религиозная НУДОсофия.

Лаодика написал(а):

Вульгарный дуализм


Точно так!  :yep:

Лаодика написал(а):

Мать Саломеи - это Природа, которая сожительствует с царем Иродом


И-РОД-иада. И-РОД.

Тогда понятно, почему Саломея отдала ГОЛОВУ своей МАТЕРИ.  И почему МАТЬ требовала этой "головы на блюде".

Лаодика написал(а):

Любовь - это огонь


Это не метафора.

Вот строки из одной песни: "Сердце - пламенный мотор, Я не знала до сих пор, что ЖИВОЕ ПЛАМЯ ДНЯ ВЫРАСТАЕТ ИЗ МЕНЯ".

Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ

Лаодика написал(а):

СА(О)ЛОМЕЯ - СОЛ- Солнце


Пожалуй, соглашусь. ЖИВОЕ ПЛАМЯ, вырастающее из ЖЕНЩИНЫ, как из ЗЕМЛИ, в момент оргазма - это своего рода СОЛНЦЕ. Солнце между ног женщины, как детская головка!  Кто такое хоть раз УВИДИТ - навек ГОЛОВУ ПОТЕРЯЕТ.  8-)

ЛАОДИКА написала:
СЛАВЯНСКАЯ ЧАКРОВАЯ СИСТЕМА

ИСТОК и ЗАРОД - верно: ЖИВОЕ ПЛАМЯ зарождается именно ТАМ, где ВОСЬМЫЕ ЖЕНСКИЕ ВРАТА, потом поднимается к ЖИВОТУ, СЕРДЦУ, ГОРЛУ и ВЫШЕ. А как выглядит РОДНИК, показано здесь:

Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ

Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ

А на этой вышивке показаны и ИСТОК и РОДНИК вместе.

Отредактировано Иванка (2013-05-23 06:55:42)

8

Иванка написал(а):

А это возмутило, догадываетесь, почему? У самородного ЧЕЛО-ВЕКА не "эдемское сознание


Выходит самородному человеку не надо совершенствоваться...., но зачем мы тогда говорим об эволюции?!Ведь мир постоянно находится в развитии, жизнь усложняется...., от простого к сложному...
Иванка, каково твоё отношение к Иисусу? Кто он для тебя?

Иванка написал(а):

РОДОВАЯ ПАМЯТЬ!!! И "чисток" нам не надо,

Есть точкаа зрения, что после реконструкции внешнего вида наших предков кроманьонцев, с удивлением обнаруживаем, что они абсолютно такие же, как наши современники. То есть, как минимум, последние 50 – 70 тысяч лет человек телесно не эволюционирует.
Считается, что человек отупел интеллектуально и превратился в духовного инвалида, его «змеиная сила» не поднимается выше манипуры, да и при сосредоточенной энергии в области муладхары наблюдается тенденция к повальной импотенции. То есть, грубо говоря, энергетически человек выглядит полным дистрофиком по сравнению с потенциалом, который имел его предок какие-то 400-500 лет назад
Но древние люди оставили для нас подробнейшее описание этапов эволюции сознания. Они как бы знали, что мы станем необыкновенно глупыми и везде оставили некие подсказки, разгадав которые мы можем спастись.
Наши предки как бы подсказывают: отгадайте. Иначе ВЫМРИТЕ, КАК НЕАНДЕРТАЛЬЦЫ. Вот надо и найти эти подсказки. По-моему, мы этим и занимаемся.
В основе древнего арийского эпоса лежит доктрина, согласно который Бог время от времени спускается на Землю, чтобы направить человечество на путь истины. В такие моменты происходит Преображение человека, появляется небольшая группа людей с новым, более совершенным алгоритмом общественного поведения и иной системой поведения в биосфере – новое Человечество. Собственно это и есть механизм эволюции сознания
Понятие справедливости как цунами выплёскивается из первородного мира и начинает доминировать на планете.

Иванка написал(а):

И-РОД-иада. И-РОД.


Что это значит? Надо повторить всё, что связано с этим танцем Саломеи! :writing:

Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ

Отредактировано Лаодика (2013-05-23 11:03:30)

9

Лаодика написал(а):

Выходит самородному человеку не надо совершенствоваться...., но зачем мы тогда говорим об эволюции?!Ведь мир постоянно находится в развитии, жизнь усложняется...., от простого к сложному...
Иванка, каково твоё отношение к Иисусу? Кто он для тебя?


Ответ здесь:  9 + 1: МУЗЫ и МУСАГЕТ

Есть РОДОВАЯ ПАМЯТЬ, значит, есть ВСЁ. Без памяти прошлого нет будущего, а значит, и "эволюции".

Лаодика написал(а):

человек отупел


От ПАРАЗИТИЧЕСКИХ РЕЛИГИЙ. ЖЕНЩИНА ЗАБЫЛА, КТО ОНА.

У Пушкина Татьяна ЛАРИНА (от "ЛАРь", "ЛАРЫ") - хранительница РОДОВОЙ ПАМЯТИ.  ЖЕНЩИНА САМА ПО СЕБЕ и ЕСТЬ "БЛАГАЯ ВЕСТЬ" - ВЕСТА. Трёхликое Время в Сказках А.С.Пушкина - прошлое, настоящее, будущее

Отредактировано Иванка (2013-05-23 13:29:00)

10

Иванка написал(а):

От ПАРАЗИТИЧЕСКИХ РЕЛИГИЙ. ЖЕНЩИНА ЗАБЫЛА, КТО ОНА.


Есть версия, что Саломея непричастна к смерти Иоанна, и не могла танцевать, так как сама была царской особой и в возрасте 37 лет, к тому же матерью троих детей.
Здесь, возможно, имеет место  стремление опорочить ЖЕНЩИНУ.... в который раз сделать её "грязным сосудом".

Мельница заблуждений: Саломея неповинна

Дочь царя Ирода Саломея причастна к убийству Иоанна Крестителя. Человек, утверждающий подобное, скорее всего связан с деятелями культуры, нежели священнослужителями. Расхожий сюжет, многократно растиражированный в искусстве, когда красавица за свой танец требует головы Иоанны Предтечи, превратил ее в роковую женщину.

Сюжет об участии Саломеи или Саломии в гибели Иоанна Крестителя — расхожий сюжет западно-европейского искусства нескольких столетий. Тициан и Пикассо, Гейне и Уайльд, художники и скульпторы, поэты и драматурги увековечили образ этой femme fatale. В православной иконописной традиции сюжет известен под названием "Усекновение главы Святого Иоанна Предтечи".

Напомним этот известный сюжет. Саломея танцевала перед Иродом во время празднования его дня рождения. Танец юной девушки настолько понравился Ироду, что он пообещал ей все, что она пожелает, вплоть до половины своего царства! По наущению своей матери Иродиады Саломея попросила у Ирода голову Иоанна Крестителя. Ирод приказал обезглавить Иоанна Предтечу и принести его голову на блюде.

На страницах Святого Писания нет упоминания ее имени в связи со смертью Иоанна. Ни в Евангелии от Марка, ни в Евангелии от Матфея имя девушки не называется. "И когда праздновали день рождения Ирода, дочь его танцевала перед гостями…". Но имя ее не названо. Только у историка Иосифа Флавия, на страницах его "Иудейских древностей" встречается это имя.
Французский историк и писатель, эзотерик и оккультист Робер Амбелен в книге "Иисус, или смертельная тайна тамплиеров" предлагает свою версию того, почему Саломея не могла быть на том зловещем пиру. Ирод Великий умер в 5 году до н. э. После его смерти, старший сын, Архелай, отплыл в Рим, чтобы император Август утвердил его на троне Иудеи. Брат его, Ирод Антипа, возвращаясь из Рима, склонил Иродиаду, жену своего брата Ирода Филиппа, к сожительству с собой. В "Иудейских древностях" Иосиф Флавий сообщил, что Иродиада согласилась на это вскоре после рождения дочери Саломеи.

"Следовательно, — пишет Амбелен, — означенная Саломея уже появилась на свет в 5 году до н. э., и к тому времени ей было около года. Смерть Крестителя имела место в 32 году нашей эры, значит, к тому времени Саломее было (5 + 32) не менее тридцати семи лет".

Согласно все тому же Иосифу Флавию первый раз Саломея вышла замуж за своего двоюродного брата Филиппа, сына Ирода Антиппы, который одновременно был ее родным дядей и вследствие брака с Иродиадой) отчимом. После смерти Филиппа Антиппы, не оставив потомства от брака с Саломеей, она вторично вышла замуж за Аристобула, брата Агриппы. В этом браке она родила троих сыновей: Ирода, Агриппу и Аристобула. Сохранились монеты с ее изображением, датируемые 56-57 гг. На аверсе изображение Аристобула, на реверсе — Саломеи.
В своем дворце в Тивериаде Ирод Антипа устраивает большой пир. Допустим, Саломея восседает за столом, где собрались высшие сановники Иудеи, вместе со своим вторым супругом — Аристобулом. Историк Р. Амбелен задается вопросом: "Насколько правдоподобно, чтобы идумейский тетрарх попросил Саломею, мать семьи, танцевать перед своим супругом?"

И сам отвечает: "На Востоке в те времена не танцевали, как в наше время в европейских дансингах, "в своем кругу" и "для своего удовольствия". Существовали танцовщицы, для которых это было ремеслом, и ремеслом весьма презренным. И попросить у своей падчерицы, которая в то же время была его племянницей, начать выделывать соблазнительные антраша на глазах супруга и перед всем двором было вещью немыслимой: это значило бы нанести тяжкое оскорбление обоим. Тем более речь идет о женщине 37 лет, которая, как бывает на Востоке и с учетом эпохи, скорее всего, преждевременно расплылась".

Сомнительно, чтобы тетрарх предложил Саломеи награду в размере, как пишет евангелист Марк, вплоть до половины своего царства? Не станет лучше, если попытаться заменить Саломею Иродиадой, которой в то время было пятьдесят лет.

Представляется, что не обделенные талантом писатели Марк и Матфей решили представить казнь Иоанна Крестителя не как рядового политического заключенного, а как жертвы любовной интриги. И в этом качестве сюжет упал на благодатную почву искусства и запомнился многим поколениям. Противопоставление танца и смерти оказалось олицетворением и древних мифов и исторических анекдотов. Страсть и преступление фигурировали в самой Библии: Самсон и Далила, но особенно Юдифь с головой Олоферна. В реальной истории достаточно вспомнить имена шотландской королевы Марии Стюарт или шпионку Мату Хари.

Следуя логике Робера Амбелена, Ирод Антипа заключил Иоанна Крестителя в Махеронте, в пустыне Моав, чтобы лишить его всякого влияния на еврейский народ. Год спустя он повелел обезглавить его в той же крепости Махеронт, когда восстание зелотов стало приобретать опасный размах. К личности члена Французской Академии и Всемирной Ассоциации франкоязычных писателей, мартинисту Амбелену и его книге можно относиться как к беллетристике, а не как к научному труду, но трудно не согласиться с выводом, сделанным им по поводу Саломеи и ее участия в гибели Крестителя.

"Это была лишь простая и жестокая мера предосторожности, но ни Иродиада , ни Саломея тут ни при чем. Это и объясняет, почему отцы церкви ничего не знали о пресловутом "танце Саломеи", эпизоде, который следует отнести к сфере легенд", — заключает Амбелен.
http://www.pravda.ru/science/mysterious … edtecha-0/

11

Иванка написал(а):

Ответ здесь


Иду читать. Не успеваю себя перепрограммировать! :crazy:  :huh:

12

Лаодика написал(а):

На соломе (в русской народной традиции):

рожали детей,
плясали


Лаодика написал(а):

Саломея


В словаре М. Фасмера:

СОЛОМА
связано с древне-индийским calkas — стебель, колос, или cilas — колос, оставленный в поле. В церковно-славянском СОЛОМУ называли «слама», так же и во многих др. языках:
• в болгарском — слама
• сербохорватском — слама
• словенском — slma
• чешском — slma
• словацком — slama
• польском — sоmа
• праславянском — solma
• латышском — salms (соломинка)
• древне-прусском — salme
• древне-немецком — hаl(а)m (стебель)
• греческом — м., (тростник; стебель, соломина, солома)
• латинском — culmus (соломина, стебель)

Лаодика написал(а):

Мельница заблуждений: Саломея неповинна


Как и Масленица (сжигаемое чучело  8-) ). Солома хорошо ГОРИТ...

Отредактировано Иванка (2013-05-23 20:12:27)

13

Иванка написал(а):

На соломе (в русской народной традиции):

плясали


Иванка, тепло,..., умеешь ты увязывать всё до купы. :)

14

Лаодика написал(а):

до купы


До снопа. Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ

Да так, просто пришла шальная мысль, что ТАНЕЦ САЛОМЕИ итог которого столь "ужасен", связан со сбором УРОЖАЯ, этимологически ИРОД и УРОЖАЙ однокоренные слова.

Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ

Над входом в святилище "язычников" Ирода и Иродиады было помещено изображение золотой ЛОЗЫ - раз.
Танец оргаистический, ощущения при хорошем оргазме как при РОДАХ - два.

"Если пшеничное зерно, падши в землю не умрёт, то останется одно; а если умрёт, то принесёт много плода". "Следующий за мной будет крестить огнем"... Т.е. умирающее ОСЕННЕЕ СОЛНЦЕ успокаивает народ, что сейчас дожди, потом холода, но снова будет весна и оно, СОЛНЦЕ, возродится.

День "усекновения главы Иоанна Предтечи" (11 сентября) крестьяне считали началом осени: «С Иван-поста мужик осень встречает, баба своё бабье лето начинает».

А БАБЬЕ ЛЕТО наступает после праздника Рода и Рожениц, который приходился на 8 сентября. Ирод и Иродиада - это РОД и РОЖАНИЦА по славянским меркам. Две недели до "ТРЕТЬЕЙ МАСЛЕНИЦЫ" - ОСЕННЕГО РАВНОДЕНСТВИЯ. Вот САЛОМЕЯ и ТАНЦУЕТ, ибо её время пришло... И показывает в танце всю под-НАГОТ-ную, все стадии созревания ПЛОДА в ЖЕНЩИНЕ - от ЗАРОДА до ПЛОДА. Всё, как в ЖИВОЙ ПРИРОДЕ, а не упырячьих "эгрегорах".

Но стадий не СЕМЬ, плод не "семимесячный", а ДЕВЯТЬ. Девять месяцев вынашивает женщина ребёнка, не СЕМЬ. И никаких кесаревых сечений, ибо проход через ВОСЬМЫЕ ЖЕНСКИЕ врата безусловно НЕОБХОДИМ... И в женском ОРГАИСТИЧЕСКОМ ТАНЦЕ заложена инструкция о ПРАВИЛЬНЫХ РОДАХ (по ПРИРОДЕ) и ПРАВИЛЬНОМ ЖЕ ОРГАЗМЕ.

А ничего не понимающие в женских родах и оргазмах самооскопляющиеся жрецы-упыри подсовывают нам отрубленные головы на блюдах, - свое любимое лакомство  :angry:

В ЖЕНСКИХ ТАНЦАХ всё закодировано - от МИКРОКОСМА до МАКРОКОСМА. Всё есть в РУССКИХ ХОРОВОДАХ, в восточных ТАНЦАХ ЖИВОТА...

Вот вам и Саломея - женщина-вамп... Сон разума рождает чудовищ. И главное, что эти СНЫ кому-то выгодны очень  :angry:

Будет ЖЕНЩИНА ТАНЦЕВАТЬ, будет ПРОСЫПАТЬСЯ ПАМЯТЬ! Всё есть в-НУТРИи.

Отредактировано Иванка (2013-05-24 11:04:00)

15

Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ

Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ

Отредактировано Иванка (2013-05-24 11:41:00)

16

Иванка написал(а):

ТАНЕЦ САЛОМЕИ итог которого столь "ужасен", связан со сбором УРОЖАЯ, этимологически ИРОД и УРОЖАЙ однокоренные слова.


Очень горячо! :shine:

К тому же в древних традициях праздник Ивана Купала был связан с летним солнцестоянием. Космические весы, пик усилий природы. Но таинственная ночь времен язычества сменилась днем рождества Иоанна Предтечи.
Князь Владимир, крестив Русь, отказывается от многих атрибутов языческой жизни. Его народ, погрузившись в купель Днепра, не может в один день стать другим. Язычество тесно сплетается с христианством. Праздник Ивана Купала  отмечается 24 июня по старому стилю (по новому 7 июля). С распространением христианства он появляется у многих европейских народов. В славянских землях Купала – народное прозвище Иоанна Предтечи.
Мистический смысл этого времени – в совершенно особом соотношении первоначал Инь и Ян (сопряжение тьмы и света, тепла и холода, женского и мужского, воды и огня, прочих полярностей). В это время в наших широтах высота Солнца над горизонтом максимальна, день самый длинный в году, а дальше идет убывание. Лето поворачивает на жару, а Солнце – на зиму. Летний солнцеворот знаменует собой исчерпанность потенций Ян в высшей точке его подъема и соответственно – начало нарастания Инь из состояния крайнего упадка. По народным поверьям, вода в этот день дружит с огнем, и их союз чреват особой мистической силой.
У индоевропейцев в основе купальских обрядов лежит миф о соитии сестры и брата (это примерно то же самое, что и сопряжение Инь и Ян). У славян эмблемой такого инцеста считается трава иван-да-марья. Желтые цветки этого растения символизируют янское начало: слово «купало» (Иван, Ян) происходит от индоевропейского корня со значением «вскипать, страстно желать», отсюда же и латинское cupido, Купидон. А фиолетовые цветки иван-да-марьи символизируют начало иньское, которое славяне, в частности, называют Марой, Мореной (так или иначе, это – воплощения смерти), а в христианизированном варианте – Марией. Кстати, сочетание имен Иван и Мария применяется для называния и еще одного знаменитого растения: марихуаны (Maria+Juan), или, как некоторые знатоки говорят, мариванны. Опять же: испанизированный вариант имени Иоанн отсылает нас знаменитому янскому воплощению сексуального купальского огня – дону Гуану (Жуану).
Вообще-то, Иван Купала – примерно то же самое, что Ярила (это имя, впрочем, не встречается в древних источниках), которого представляли в виде молодого красавца, разъезжающего по полям на белом коне в белой одежде. На голове венок из цветов, в правой руке – голова человека, а в левой – пучок колосьев. Понятно: он дает жизнь живущим, но и смертельно опасен. Он – ярость солнца в зените и яростность одержимого человека, ярь гормонов, играющих по весне, яркость красок и крутояры пространств. Во все хрестоматии вошла сакраментальная фраза какого-то русского мистагога: «Он, Ярила, любовь очень одобрял». Но надо помнить, что любовь и смерть идут рука об руку: «Зачем тогда в венке из роз к теням не отбыл я?». Ярила (Купала) – умирающий и воскресающий бог. На пике своей силы он должен умереть. Поэтому люди делали его чучело со срамным удом агромадных размеров, а потом эту куклу сжигали и закапывали на горе (или пускали по водам). Суррогатная человеческая жертва.
Надо отдать должное: Церковь хорошо поработала над тем, чтоб народ забыл свою веру (превратился в манкуртов, как сказал бы известный киргизский писатель). Все, что мы знаем сегодня о прежней религии, лишь реконструкция, фантазии фольклористов. Но ведь боги не умирают, как ни посыпай их дустом. Пока жив народ, живы и боги.
:)

17

Лаодика написал(а):

испанизированный вариант имени Иоанн отсылает нас знаменитому янскому воплощению сексуального купальского огня – дону Гуану (Жуану).


ДОНу ЖИВану - РОДУ ЖИВЫ (шиваитов просьба не беспокоиться  8-) )

Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ

Лаодика написал(а):

Праздник Ивана Купала


про ПАПОРОТНИК, перо ЖАР-ПТИЦЫ здесь: Сакральная геометрия

18

Лаодика написал(а):

слово «купало» (Иван, Ян) происходит от индоевропейского корня со значением «вскипать, страстно желать», отсюда же и латинское cupido, Купидон


Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ

КУПиДОН

см. Тайна Данаи , посты 14 - 20

Отредактировано Иванка (2013-05-24 14:02:20)

19

Лаодика написал(а):

Очень горячо!


То ли ещё будет! Мы с тобой сняли пока только ДВА "магических покрова" из СЕМИ - с "иоанновых праздников" 11 сентября и 7 июля, осталось ПЯТЬ.  Но мы не остановимся и дойдём-таки до ЦАРЬ-ДЕВИЦЫ, вот увидишь! Слово Иванки крепко.  8-)

КОНЁК-ГОРБУНОК - ну ОЧЕНЬ СЕКСУАЛЬНАЯ СКАЗКА  :flirt: !

Вот Данило вдруг приметил,
Что огонь вдали засветил.
На Гаврилу он взглянул,
Левым глазом подмигнул
И прикашлянул легонько,
Указав огонь тихонько;
Тут в затылке почесал,
«Эх, как темно! - он сказал. -
Хоть бы месяц этак в шутку
К нам проглянул на минутку,
Всё бы легче. А теперь,
Право, хуже мы тетерь...
Да постой-ка... мне сдаётся,
Что дымок там светлый вьётся...
Видишь, эвон!.. Так и есть!..
Вот бы курево развесть!
Чудо было б!.. А послушай,
Побегай-ка, брат Ванюша!
А, признаться, у меня
Ни огнива, ни кремня
».
Сам же думает Данило:
«Чтоб тебя там задавило!»
А Гаврило говорит:
«Кто-петь знает, что горит!
Коль станичники пристали
Поминай его, как звали!»
Всё пустяк для дурака.
Он садится на конька,
Бьёт в круты бока ногами,
Теребит его руками,
Изо всех горланит сил...
Конь взвился, и след простыл.
«Буди с нами крестна сила! -
Закричал тогда Гаврило,
Оградясь крестом святым. -
Что за бес такой под ним
Огонёк горит светлее,
Горбунок бежит скорее.
Вот уж он перед огнём.
Светит поле словно днём;
Чудный свет кругом струится,
Но не греет, не дымится.
Диву дался тут Иван.
«Что, - сказал он, - за шайтан!
Шапок с пять найдётся свету,
А тепла и дыму нету;
Эко чудо-огонёк!»
Говорит ему конёк:
«Вот уж есть чему дивиться!
Тут лежит перо Жар-птицы,
Но для счастья своего
Не бери себе его.
Много, много непокою
Принесёт оно с собою». -
«Говори ты! Как не так!» -
Про себя ворчит дурак;
И, подняв перо Жар-птицы,
Завернул его в тряпицы,
Тряпки в шапку положил
И конька поворотил.
Вот он к братьям приезжает
И на спрос их отвечает:
«Как туда я доскакал,
Пень горелый увидал;
Уж над ним я бился, бился,
Так что чуть не надсадился;
Раздувал его я с час -
Нет ведь, чёрт возьми, угас!»
Братья целу ночь не спали,
Над Иваном хохотали...

:rofl:

20

Пришло время поговорить о РУ-САЛиях.  Без сомнения, САЛомея была в курсе дела, что значит раз-РУСАЛивание.

Некоторые исследователи возводят РУСАЛИИ к известному у других народов празднику роз (РОЗАЛИИ).

Была РОЗАЛИЯ (РУСАЛИЯ), а стала легко воспламеняющаяся СОЛОМА - САЛОМЕЯ   :idea:

Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ

Рекомендую к изучению, прабабушка моя по сей день влюблена в автора  :flirt: :

http://www.bibliotekar.ru/rusYazRusi/25.htm

Б.А.РЫБАКОВ.
ЯЗЫЧЕСТВО ДРЕВНЕЙ РУСИ

В русском языческом аграрном календаре  составителями  Стоглава
  не случайно выделены два важнейших цикла -- "русалии", проводившиеся
  как в зимние святки, так и в "зеленые святки" разгара лета, когда на
  полях решалась судьба урожая.
      Зимние   русалии,    по    всей    вероятности,    входили    в
  двенадцатидневный цикл превентивных обрядов, являвшихся своего рода
  "оглавлением"   всех   предстоящих   обрядов   двенадцати   месяцев
  наступающего  года;  возможно,  что  на  каждый  месяц   приходился
  определенный день зимних святок.
      Христианский   пасхальный   календарь,   влиявший   на    время
  проведения  многих   весенне-летних   праздников,   оказывал   свое
  воздействие на все языческие моления, связанные с  пахотой,  севом,
  просьбами дождя в разные фазы созревания яровых хлебов на протяжении
  апреля, мая и июня. Он сдвигал (или стремился  сдвинуть)  важнейшие
  моления  о  дожде  с   их   сроков,   установленных   многовековыми
  наблюдениями   славянских   волхвов-"облакопрогонителей".   Поэтому
  "русальная неделя", "русалии",  "русалчин  велик-день",  "русалкино
  заговенье", "проводы русалок" оказываются календарно  неустойчивыми
  и колеблются в диапазоне от середины мая до начала июня.
      Некоторую роль сыграли и те меры, которые  русское  духовенство
  еще в XI в. применяло для изживания языческих обрядов. Такой  мерой
  был удививший даже  митрополита-грека  Георгия "петровский  пост",
  начинавшийся неделю спустя после троицына  дня,  а,  следовательно,
  начинавшийся то в середине мая (и продолжавшийся до петрова дня  29
  июня), то в 20-х числах июня и тоже кончавшийся 29 июня. "Петровки"
  длились в первом случае 6 недель, а во втором -- около одной недели,
  но в любом календарном варианте этот новоизобретенный пост покрывал
  самый главный языческий праздник -- русалии на Ивана Купалу.
Однако
  праздник  летнего  солнцестояния,  годичного  апогея  солнца,   был
  настолько значителен, что  церковникам  не  удалось  его  истребить
  полностью и он закрепился в народе за праздником "в числе", за днем
  рождества Иоанна  Предтечи  24  июня.  Иван  Грозный  называл  этот
  праздник русалиями; в Литве этот архаичный индоевропейский праздник
  отмечался 24 июня, как праздник "Росы".
      Множество деталей обряда убеждает в том,  что  это  празднество
  Купалы было связано не только с солнцем, в честь которого зажигались
  от "живого огня"
знаменитые  купальские  костры,  но  и  с  росой,
  являвшейся ежедневным орошением колосящихся в это время  хлебов.  В
  купальскую ночь черпают росу, умываются  росой  и  даже  таскают  с
  магической целью скатерти по росе.
      Связь росы с русалками не подлежит сомнению.  Наши  современные
  слова: "оросить", "орошение"  тоже  выражают  идею  полива  посевов
  посредством корня "рос". Главные русалии проводились на Купалу,  но
  наряду с этим существовали и другие сроки проведения русалий в  мае
  и в июне, так как по календарю IV в. киевлянам  нужно  было  четыре
  срока для молений о воде: в последней декаде мая, в средней  декаде
  июня, в начале июля и перед ильиным днем. Первые  два  срока  почти
  совпадают с рассредоточенными русальскими празднествами мая -- июня.
      К числу летних  русальских  праздников,  по  всей  вероятности,
  относился и "семик" (четверг  седьмой  недели  по  пасхе),  который
  следует отождествить с "Ярилиным днем", приурочиваемым к 4 июня.

      Русалии в древней Руси  были  кульминационной  точкой  народных
  языческих празднеств. Все виды искусства проявлялись в  них  полной
  мерой: музыка, пение, танцы, военные игры, театрализованные действа,
  проводившиеся иногда в масках
. Участники русалий, как можно думать,
  делились на простых зрителей и на  специальных  людей,  выполнявших
  главные разделы игры-обряда, подобно тому, как в болгарской деревне
  существовали  дружины  "русальцев",  а  торжественное  празднование
  нового  года  еще  недавно  выполнялось  двенадцатью  "старцами"  в
  огромных масках и специальных одеждах (см. рис. 117).
      Нехристианская, языческая сущность русалий  проявляется  уже  в
  первом  упоминании  их  в  летописи.  Такое  огромное   общерусское
  несчастье, как нашествие половцев во главе с Шаруканом в  1068  г.,
  расценивалось летописцем как проявление божьего  гнева,  вызванного
  тем, что русские люди  отвернулись  (во  время  засухи)  от  нового
  христианского бога и обратились к старым богам своих дедов: "Удержах
  от вас дождь... и поразих вы зноем,  --  говорит  христианский  бог
  людям. -- Обратитеся ко мне и обращаюся к вам, глаголеть господь, и
  аз отверзу вам хляби небесные". "Дьявол льстить, --  говорит  далее
  автор поучения, использованного летописцем, -- превабляя ны от бога
  трубами и скоморохы, гусльми и русальи"…
      Сто лет спустя Кирилл Туровский в числе "злых и  скверных  дел,
  их же ны велить  Христос  отступити",  называет  "плясанье,  бубны,
  сопели,  гусли,  пискове,  игранья  неподобные,  русалья".   Другой
  современный автор пишет, что адскими муками будут  наказаны  "игры,
  глаголемые куклы и скоморохи  и  русалиею  пляшущая  и  вся  игрища
  бесовскаа". А Изборник XIII в. предостерегает: "Егда играют русалия
  ли скомороси, ли пьянице кличють... или како сборище идольских  игр
  -- ты же в тъ час пребуди дома!". Все это писалось в те века, когда
  церковные художники смело изображали  на  миниатюрах  богослужебных
  книг и бубны,  и  сопели  (флейты),  и  трубы  свиты  царя  Давида.
  Очевидно, дело было не в музыке как таковой,  а  в  ее  религиозной
  направленности.
      В перечне Стоглава пропущены русалии в "семицкую  неделю",  что
  произошло, очевидно, оттого, что понятие "семика" (седьмого четверга
  после четверга страстной недели) к этому времени уже утвердилось  и
  заслонило собой более древнее название русалии
.  Киевская  летопись
  второй половины XII в. ведет счет времени  по  русалиям,  связанные
  именно с  "семиком"  (1174,  1177,  1195  гг.).  Летопись  называет
  "русальной  неделей"  седьмую  неделю  после  христианской   пасхи,
  завершаемую праздниками троицы (седьмое  воскресенье)  и  сошествия
  святого духа (духов день, пятидесятница).
  (здесь кроется главная из ПЕЧАТЕЙ - Иванка предприняла попытку снять её в теме "АШВАМЕДХА, АГНИКАЯНА" - И.)
      Термин "русалии" настолько прочно вошел  в  быт  Руси  XII  в.,
  что даже в чисто церковных сочинениях о  посте  время  определялось
  этим языческим праздником: "... и по съшьствии святого духа,  рекше
  по русалиих..." "...масла же до русалии приемлють...".

      Судя  по  летописям,  главным  сроком   русалий   был   летний,
  приноровленный уже в XII в. к христианской троице  и  завершавшийся
  строго фиксированным днем  летнего  солнцестояния  --  днем  Купалы
  (рождества Иоанна  Крестителя
).  Неудивительно,  что  средневековые
  церковники так резко и упорно протестовали против древних  игрищ  и
  русалий, проводимых в дни важнейших христианских праздников.
      Характер   русалий,   как   их   рисуют   сочинения   церковных
  писателей, не оставляет сомнений в их ритуальной языческой сущности,
  хорошо прослеживаемой по этнографическим данным  XIX  в.  Именно  к
  летним  русалиям,  отличавшимся  от  зимних  своей  всенародностью,
  широким охватом многих поселений  относятся  такие  этнографические
  термины, как "событие"  ("со-бытие"),  "собор",  "стадо",  "толпа",
  "толпище",   свидетельствующие   о   значительном   (в    древности
  -общеплеменном) охвате этим празднеством. По поверьям, на древних
  ритуальных городищах вроде Лысой Горы под Киевом русалии  справляли
  слетавшиеся туда ведьмы. Русалии --  это  "сбор  великий"  большого
  количества людей, одетых в яркие праздничные одежды, "упестренных".
  Сбор происходит "в граде", "на стогнах" (т. е. непосредственно рядом
  с христианскими храмами) ночью. Явно ощущается наличие  специальных
  людей,   организующих   главную   часть    празднества.    Известны
  этнографические примеры того, что  "проводами  русалок"  руководили
  специальные старики "русалыцики" (Воронежская обл., 1935  год).
  Это музыканты, играющие на духовых, струнных и ударных инструментах,
  гусляры и скоморохи, одетые в  "скураты"
  --  маски  и  "деющие  на
  глумленье  человеком".  Затем  выделяются  плясуньи,   которые   не
  принадлежали  к  скоморохам  и  выбирались,  очевидно,   из   числа
  красивейших  девушек  города  или  села,  как  это  было  во   всей
  средневековой Европе во время майских или троицких празднеств, когда
  выбирали королеву и короля праздника.
На долю  зрителей  оставались
  "пение бесовское", "говор бесчинный", "плещевание" и  "позорование"
  всего, что происходило. Только во время летних русалий от семика до
  петровского заговенья разрешалось пение девичьих песен с  архаичным
  припевом "О --  эв  --  Леля!",  "Лелемье"  и  т.  п.,  родственным
  греческому "эвое!".
(из этого заключаю, что между Элевсинскими мистерии и Русалиями можно смело ставить знак равенства, причем последние, по всему, ближе к борейскому ОРИГИНАЛУ - И.)
      Кроме  плясок,  "плясания  русалией",  "скакания",   содержание
  русалий составляли  какие-то  языческие  обряды,  к  сожалению,  не
  описанные церковными авторами, а лишь обобщенно называемые "игрищами
  бесовскими",  "играми  идольскими",  "игрищами  неподобными".  Лишь
  однажды  упомянуты   игры   "куклы",   что   заставляет   вспомнить
  этнографически известные похороны чучел Костромы, Кострубонька  или
  фаллической "куклы" Ярила.  Иногда  русалии  сопровождались  чем-то
  вроде  первобытных  турниров,  когда  люди,  державшиеся  бесовских
  обычаев треклятых эллинов начинали "в божественныя праздникы позоры
  некакы  бесовьскыя  творити  с  свистанием  и  с  кличем  и  воплем
  съзывающие некы скаредныя пьяница  и  бьющеся  дрекольем  до  самыя
  смерти".
      Большой  интерес   в   этой   связи   представляют   болгарские
  этнографические  сведения  о  русалках,  русалиях   и   специальных
  служителях культа русалок --  русальцах,  собранные  Д.  Мариновым.
  "Русалки суть женские существа -- очень красивые девушки с длинными
  косами и крыльями". Они живут на краю света, а к нам приходят  лишь
  однажды в году весною и в нужное время орошают  дождем  хлебородные
  нивы. Они выливают росу из рога, и  хлеб  начинает  колоситься.  От
  русалок зависит плодородие нив. Функции русалок  двойственны:  с
  одной стороны, они заботятся о дожде и орошении полей, а с другой --
  об опылении цветущих хлебных колосьев, когда нивы сияют, так как это
  их брачное торжество. Все  это  происходит  в  июне,  который  и
  называется "русальским месяцем".
      Русальная  неделя  (у  болгар  начинается   с   Троицына   дня)
  соблюдается строжайшим образом. Малейшее нарушение приводит к тому,
  что провинившийся заболевает русальской болезнью. Нельзя  работать,
  нельзя посещать особые самовильские кладенцы  (русалочьи  колодцы),
  нельзя спать под священным самовильским деревом;  все  люди  должны
  быть на игрищах-русалиях.
      Болгарская   этнография   сохранила   ценнейшие   сведения    о
  своеобразном деревенском языческом жречестве, о волхвах XIX в. -- о
  "русальцах", проводивших игрища русальной недели. В  их  магических
  действиях мы видим два основных элемента, связанных с двойственными
  функциями русалок, -- воду и травы, чародейные зелья.
      Дружины  русальцев  (от  3  до  13  человек)  формировались  из
  местных крестьян, но принятие  в  русальцы  было  обставлено  почти
  такими же сложными обрядами, как и в масонскую ложу.  Всеми  делами
  руководит главарь ("ватафин"), которому повинуются  беспрекословно.
  В обычной жизни -- это один из жителей  деревни,  но  его  отличает
  наследственное звание главаря русальцев, полученное им от  дедов  и
  прадедов.   Право   наследования    звания    строго    ограничено.
  Главарь-ватафин  является  основной  фигурой  русалий;   без   него
  русальские  празднества  не  могут  производиться,  как  не   может
  состояться   церковное   богослужение   без   священника. 
  Только
  главарь-колдун может собирать волшебные русальские травы, только он
  знает все заклинания, он освящает знамя, он руководит играми, только
  ему повинуются самовилы и русалки. Только  главарь  выбирает  новых
  русальцев и посвящает их.  Русальцем  может  быть  только  честный,
  уважаемый человек, непьющий,  хороший  семьянин,  здоровый,  хорошо
  сложенный, умеющий  танцевать  и  прыгать.  Он  должен  поддаваться
  гипнотической силе главаря,  обязан  строжайше  хранить  русальские
  тайны. На сбор сведений о кандидате уходили недели. Неофиту  давали
  наставника, заставляли поститься 3 -- 7 дней, после  чего  в  кругу
  старых русальцев его обрызгивали заговоренной водой  со  священными
  травами, и он давал страшную клятву исполнять весь русальский ряд и
  хранить  тайну
.  Клятва  начиналась  торжественным  проклятием   за
  нарушение заветов: "Да погаснет очаг в моем доме, пусть змеи и ящеры
  совьют свои гнезда в нем...", а завершалось не менее суровой карой:
  "Да не примет земля мои кости..."
      Перед русалиями главарь-волхв созывает  русальцев,  готовит  на
  глазах у них новое знамя  из  нового  полотна  с  зашитыми  в  углы
  священными  травами  (в  том  числе  "перуника"),  поливает   знамя
  чародейной водой и раздает русальцам хранившиеся у него "тояги"  --
  священные  жезлы
в  1-1,5  м  (которые  тоже  снабжены  священными
  травами),  нередко  переходящие  по  наследству  от  отца  к  сыну.
  Обязательной принадлежностью русалий  являются  глиняный  сосуд  со
  священными травами, разбиваемый ударом жезла в конце обряда
, и чара
  с чесночным настоем, который пьют русальцы во  время  исступленного
  ритуального танца
. Этот же настой дают пить больным для  исцеления.
  Почитание чеснока засвидетельствовано древнерусскими поучениями,  а
  разбитые в черепки священные  сосуды  найдены  М.  А.  Тихановой  в
  святилище IV  в.  Русальцы  надевают  венки,  увитые  самовильскими
  цветами, и подвешивают к поясу и к  обуви  звоночки,  звенящие  при
  ходьбе и танце.
(ср. с бубенцами ШАМАНОВ - И.)
      Непременным участником  русалий  является  флейтист  ("свирец",
  "свирач"), знающий особые самовильские, русальские мелодии
. Дружины
  русальцев переходят из села в село по кругу -- так, чтобы  к  концу
  русальной недели вернуться в то село, где проживает главарь.  "Там,
  где они прошли, нивы цветут и обещают хороший  урожай".  Во  всю
  русальную неделю русальцы не крестятся и не молятся  по-христиански
  ни при каких обстоятельствах. Русальские "игры" состоят в хороводах
  ("хоро") и разнообразных танцах и прыжках
(в Стоглаве --  "плясание
  и скакание"). Танцы ведутся в быстром, бешеном темпе, когда кажется,
  что  русальцы  не  касаются   земли
.   Главным   мотивом   являются
  "разнообразнейшие формы извивания",  что  заставляет  вспомнить
  бичуемое  русскими  церковниками  XI  --  XII  вв.   "многовертимое
  плясание". Пляска  сопровождается  восклицаниями,  вскриками.  Игра
  завершается тем, что "русальцы доходят до исступления и падают  без
  чувств". Самая темпераментная заключительная  самовильская  мелодия
  носит    характерное    название    "флоричика
",     подчеркивающее
  аграрно-магический облик русальских игр.
      Болгарские  русалии  помогают  нам   представить   себе   облик
  древнерусских волхвов XI в. Недаром еще в XVII в. на  Руси  вера  в
  русалок называлась "волхованием и очарованием".
      Отзвуки древних русалий сохранились и в русских землях.  С.  В.
  Максимов сообщает, что  после  троицына  дня  пензенские  крестьяне
  устраивали встречи  и  проводы  русалок:  парни  рядились  козлами,
  свиньями и обязательно конем, надевали маски и под  музыку  и  звон
  сковородок и печных заслонок плясали и скакали, переходя из села  в
  село. Во главе процессии "русалыциков" часто носили чучело  коня  с
  настоящим конским черепом на шесте; толпа идет за околицу  в  поле,
  где "в честь русалок выделяется бойкая девушка, которая с палками в
  руках скачет взад и вперед".
  Иногда  весь  обряд  встречи  русалок
  проходил на ржаном поле.
      Идольский характер семицких  игрищ  удержался  даже  вплоть  до
  начала XIX в.: в Воронежской губ. на берегу озера Горохова  посреди
  дубовой рощи ("в рощении") в эти дни строили нечто вроде языческого
  храма, "украшали его венками из цветов и  душистой  зелени,  внутри
  ставили на возвышенном месте болван из дерева или соломы, одетый  в
  праздничное  мужское  и  женское  платье.
Около  шалаша  сбирались
  тамошние жители, принося с собою отборную пищу и питье. В  хороводе
  пели и плясали вокруг етого шалаша, который представлял род капища".
      Русалии   являются   общеславянским   (а    может    быть,    и
  общеиндоевропейским) аграрным праздником, связанным  с  плодородием
  полей, молениями о дожде и рождении новых колосьев. Исследователями
  давно отмечена близость всех обрядов и праздников русального месяца
  июня: семика, троицы и Купалы. Народная поэзия тоже объединяет их:

                  Как у нас в году три праздника:
                  Первой праздник -- Семик честной,
                  Другой праздник -- Троицын день,
                  А третий праздник -- Купальница.

      Во  всех   этих   праздниках   явно   выступает   культ   воды,
  растительности, плодородия и плодовитости. Пляски девушек, хороводы
  вокруг березки, плетение и бросание в воду венков, песни  о  яровой
  пшенице и о будущем урожае, о  яр-хмеле,  о  девице  и  о  молодце,
  имитация coitus'a, обращения к русалкам, Ладе, Леле, Туру и  Яриле,
  жертвы воде в виде женских кукол, похороны мужских кукол (Кострома,
  Кострубонъка, Ярила) -- все это обычно происходит в июне, колеблясь
  между 4 и 30 числом этого  русального  месяца.  Путаницу  в  сроках
  обрядов вносит,  во-первых,  география  (чем  севернее,  тем  позже
  происходит обряд), а во-вторых, церковный календарь с его подвижной
  пасхой, подвижным троицыным днем, передвигающим языческий  семик  и
  русальную неделю. Несколько устойчивей купальские обряды, связанные
  с определенным числом -- 24 июня. Они во всем повторяют  русальскую
  обрядность, но сохраняют свои специфические черты праздника летнего
  солнцеворота: костры  на  берегах  рек,  костры  на  вершинах  гор,
  своеобразная солнечная колесница с двумя колесами.
      На обряд, в котором  участвует  двухколесный  передок,  следует
  обратить  особое  внимание.  Описывается  он  так:  Девушки,  "взяв
  передние колеса от телеги... садятся на ось, а прочие,  схватившись
  за оглобли, возят по селению, а потом по полям с песнями до утренней
  зари и для здоровья умываются росой".

      Солнечная обрядность четко выделяет  летнее  солнцестояние  как
  особую, удвоенную фазу годового цикла: зимняя и весенняя  солнечные
  фазы  отмечены  на  древних  календарях  знаком  одного  креста,  а
  русальский июнь, месяц летнего  солнцестояния,  "макушка  лета"  --
  неизменно двумя крестами.
На масленицу, праздник весенней солнечной
  фазы, когда солнце  лишь  начинает  разгораться,  с  гор  и  холмов
  скатывают в реку одно  горящее  колесо. На  Купалу  же  устраивают
  ритуальное шествие с "солнечной колесницей" на  двух  колесах
.  Все
  обусловлено.
      К  празднику  Купалы  изготавливался  новый  тип  полотенец   с
  вышитыми языческими композициями; вместо Макоши с поднятыми к  небу
  руками  и  Лады  с  Лелей,  сидящих  на  сохах,  здесь   мы   видим
  Макошь-Деметру с руками, опущенными к рождающей колосья земле.  Сох
  уже нет. В руках у Макоши и ее спутниц -- небольшие модели  солнца;
  знаки солнца покрывают коней; головы богинь окружены лучами
,  а  на
  земле под  конями  или  поверх  коней  обозначен  молодняк:  птицы,
  жеребята, растения. Земля уже рождает новую жизнь.
        Купальскую, семицкую и русальную  обрядность  объединяет  образ
  Ярилы,  празднование  в  честь  которого  по  разным  местам   тоже
  растягивается на весь июнь месяц, от 4 до 30 числа.
      Воронежский праздник Ярилы по описанию  1763  г.  очень  близок
  к  разобранным  выше  болгарским  русалиям:  на  городскую  площадь
  "стекались горожане и окрестные сельские жители  и  составляли  род
  ярмарки. К этим дням в домах по городу делалось приготовление,  как
  бы к  великому  празднеству.  На  месте  позорища  избирался  миром
  человек, которого обвязывали всякими цветами, лентами и  обвешивали
  колокольчиками. На голову надевали ему  высокий  колпак...  в  руки
  давали позвонки
. В таком наряде под именем Ярилы ходил он, пляшучи,
  по площади в сопутствовании народа  обоего  пола.  Это  празднество
  сопровождалось играми, плясками, лакомством и  пьянством,  особенно
  кулачным боем... Праздник сей называют игрищем... люди ожидают  его
  как годового торжества... и убираются празднующие в лучшее  платье".
      Эти  строки  возвращают  нас  еще  на  шесть  веков  назад,  ко
  времени древнерусских обличений русалий,  когда  упестренно  одетый
  народ на стогнах града предавался "игрищам неподобным и позорищам".
      Ярилин  день,  праздновавшийся  в  XIX  в.  в  России  4  июня,
  находит соответствие  в  большом  языческом  празднестве  поморских
  славян, происходившем в XII в. в тот же день  4  июня.  В  1121  г.
  Сефрид сообщает, что  близ  города  Пирица  был  разгульный  ночной
  праздник: "приблизившись, мы увидели около 4000 человек, собравшихся
  со всей страны. Был какой-то языческий праздник, и  мы  испугались,
  увидев как безумный  народ  справлял  его  играми,  сладострастными
  телодвижениями, песнями и громким криком".
      Языческий, ритуальный характер русалий  достаточно  подтвержден
  приведенными этнографическими примерами. "Мнози невегласи  на  игры
  паче текут, неж к церкви; кощуны и блядословие любят более книг".

(Продолжение следует)

Отредактировано Иванка (2013-05-24 17:18:43)

21

В  отличие  от  всех  других  праздников  языческого   годового
  цикла, от которых  уцелело  слишком  мало  реалий,  летние  русалии
  обеспечены превосходным археологическим материалом X  --  XIII  вв.
  Это, во-первых, ритуальные жезлы, близкие к русальским "тоягам",  а
  во-вторых -- известные серебряные браслеты из княжеских и  боярских
  кладов XII -- XIII вв. с изображением самих русалий.
      Жезлы-тояги найдены  в  Новгороде,  Пскове  и  Торопце.  Б.  А.
  Колчин, публикуя новгородские находки, назвал их "домовыми",  но
  к категории домовых, как мне кажется, естественнее всего отнести те
  небольшие статуэтки бородатых мужичков, которые предназначались для
  установки их на "божнице" (см. выше).
      Жезлы  с   разнообразными   навершиями   целесообразнее   всего
  классифицировать так: основная их масса (более 150 находок  к  1971
  г.) с птичьими головами или просто с сучком на комлевом  конце,  по
  всей вероятности, служила для зимней святочной игры, называвшейся в
  XIX в. игрой "в гуся". В древности репертуар этих игр мог  включать
  и иные птичьи персонажи, так как есть навершия с головами лебедей и
  орлов.
  Вторым  разрядом  жезлов  являются  жезлы  с  человеческими
  головами и третьи -- булавы  с  шаровидным  навершием
;  это  редкие
  единичные находки.
      Птичьи  навершия  не  знают   хронологического   разрыва:   они
  встречены во всех  ярусах  с  X  по  начало  XIV в.  Это  вполне
  согласуется с  предположением,  что  они  были  обычным  реквизитом
  святочных игр с ряжеными.
 
      Жезлы с человеческими головами и булавы разделены  между  собой
  интервалом в 200 лет
; это требует специального рассмотрения.  В
  исторической  последовательности  новгородские   жезлы   и   булавы
  предстают в таком виде: к слою языческого Новгорода второй половины
  X в. относятся три жезла с навершием в виде мужской  головы  (табл.
  34-1 и 2:  табл.  35-1)  60.  В  глазницах  головы  (№  224)  "были
  вставлены, заменяя зрачки, горошины. Следы от  гороха  в  глазницах
  были обнаружены во время расчистки этой находки".
      Как  это  напоминает  описание  болгарской  русальской   тояги,
  сделанное  Д.  Мариновым!  В  комлевый  конец   русальского   жезла
  закладываются  с  заклинательной  целью  травы;   здесь   вправлены
  настоящие, живые горошины. Напомню, что горох был одним из архаичных
  продуктов    далекой    первобытности     (может     быть,     даже
  доземледельческой). Это отразилось и в сказках, и в поговорке  "при
  царе-Горохе", и в древнем обычае "принесения первых плодов",  когда
  происходило "розговенье горохом" (6 августа) , и в перечне плодов на
  первом месте стоял горох.
      Связь  жезлов,  снабженных  человеческой  личиной,   с   магией
  плодородия  явствует  и  из  орнаментации  рукоятей,  где  главными
  символами являются стилизованные ростки и идеограмма воды; и  то  и
  другое прямо связано с русальскими обрядами.
      Жезл  с  горошинами  и  жезлы  с  головой  бородатого  мужчины,
  найденные  в  слоях  языческого  времени,  хорошо   вписываются   в
  новгородскую жизнь до крещения в самом конце X  в.  Трудно  решить,
  какое именно божество изображено здесь. Это мог  быть  Волос,  идол
  которого находился на этом  же берегу Волхова, где  найдены  тояги;
  мог быть и Род. Менее вероятен южный  Дажьбог.  Вполне  объясним  и
  двухсотлетний перерыв в бытовании подобных жезлов  после  крещения:
  княжеская власть Новгорода силой оружия истребляла волхвов, что  мы
  знаем по расправе князя Глеба Святославича с волхвом в 1071 г.
      Эмансипация Новгорода от княжеской власти в XII  в.,  возможно,
  сказалась на  большей  терпимости  к  местным  народным  обычаям  и
  обрядам. На рубеже  XII  и  XIII  вв.  в  новгородском  быту  вновь
  возрождаются русальские тояги,  но  уже  не  с  головой  языческого
  божества, а  с  большим  шаровидным  навершием,  идея  орнаментации
  которого близка к комплексу прялочной символики: земля и солнце; на
  тоягах добавлена иногда идеограмма воды. Земля изображалась  или  в
  виде отдельных квадратиков -- нив, покрытых бороздами, или просто
  решеткой борозд, покрывающих весь шар и тоже  образующих  отдельные
  квадратики. Смысл новой изобразительной формы заключался, во-первых,
  в том, что устранялось  одиозное  изображение  языческого  бога,  а
  во-вторых, в том, что жезл выражал обобщенно идею  Вселенной  с  ее
  землей, мировым океаном и солнцем
. В этом отличии тояг языческого
  времени от тояг рубежа XII и XIII  вв.  сказывается  то  углубление
  языческого мировоззрения, которое произошло за два века подпольного
  существования  язычества:   идол   бога   заменен   космологической
  композицией.
      Особый интерес  представляет  единственная  тояга  начала  XIII
  в., воскрешающая в более  совершенном  виде  старые  антропоморфные
  навершия (табл. 35  рис.  2).  Тщательно  обработанная  скульптором
  голова напоминает одно из изделий X  в.  (украшенное  горохом),  но
  моделировка лица более совершенна.  Тояга  (№  226)  датируется  15
  ярусом, т. е. отрезком времени 1224-1238 гг. Летопись раскрывает нам
  причину воскрешения старых языческих форм в это  время:  во-первых,
  отмечены церковные неурядицы, частые смены архиепископа, а во-вторых
  -- появление волхвов, вызванное рядом неурожаев и голодом. В первой
  новгородской летописи сказано кратко:
      1227. "Того же лета ижгоша вълхвы  4  --  творяхуть  с  потворы
  деюще, а бог весть! И съжгоша их на Ярославли дворе".
      Никоновская летопись дает более подробный текст:
      1227.  "Явишася  в  Новеграде  волхвы,  ведуны,  потворницы   и
  многая волхования и потворы и ложная знамения творяху и  много  зла
  содеваху, многих прелщающе. И собравшеся новгородци  изымаша  их  и
  ведоша их на архиепископ двор. И се мужи княже Ярославля въступишася
  о них. Новгородци же ведоша волхвов на Ярославль двор и складше огнь
  велий на дворе Ярославли и связавше волхвов всех и вринуша во  огнь
  и ту згореша вси".
       Шаровидность наверший, покрытых обычным для XII --  XIX  вв.
  символом земли -- пашни, едва ли следует считать признаком того, что
  новгородцы хотели изобразить шаровидность  земли.  Правда,  русским
  книжникам было известно учение Иоанна Дамаскина (опиравшегося не на
  Козьму Индикоплова, а на последователей Эратосфена),  уподоблявшего
  землю шарообразному яичному желтку: "Земле есть желчь яйцю, яко  же
  посреди": небо же и воздух -- белта и чръпка яйцю" (сборник 1412 г.
  см.: Рыбаков Б. А. Просвещение XIII -- XV  вв.  --  В  кн.:  Очерки
  истории русской культуры. М., 1970, ч. 2, с. 196).
     
      Мы не знаем, какая  часть  населения  Новгорода  организовалась
  для ареста волхвов и  потворников.  Княжеские  мужи  вступились  за
  язычников, вероятно, потому, что самого Ярослава в городе  не  было
  (он совершал морской поход) и ответственность за порядок лежала  на
  них. Не с этим финальным эпизодом, а с фактом усиления в  Новгороде
  языческого  жреческого  сословия  в  первой   четверти   XIII   в.,
  документированным  этой  летописной  статьей,  следует,   очевидно,
  сопоставлять  возрождение  жезлов   с   головой   божества.   Вещи,
  принадлежавшие  волхвам,  разгромленным  в  1227  г.,  должны  были
  находиться именно в том ярусе, где найдена  тояга  с  растительными
  символами и с личиной божества (№ 226) -- в ярусе 1224-1238 гг.
      Возможно, что усиление русалий в  это  время  связано  с  целой
  серией неурожаев 1220-х годов, когда "разидеся град нашь и  волость
  наша... а останок почаша мрети"; "Бяше туга и печаль... дома тъска,
  зряще дети, плачюще хлеба, а другая умирающа" (1230 г.). В эти годы,
  как и в 1060-е годы, произошел отход  от  христианства,  послышался
  ропот на высшее духовенство: архиепископа Арсения  выгнали  из  его
  палат, "акы злодея пьхающе за ворот", и, упрекая  его  в  том,  что
  из-за его неправды "стоить тепло долго". Все это  творил  народ,
  "простая чадь". Естественным продолжением этих явлений был отход от
  церкви и новый возврат к язычеству, к русалиям, которые должны были
  лучше обеспечить урожай, чем молитвы архиепископа. Люди, вернувшиеся
  к языческой обрядности, откупались  от  князя  специальным  налогом
  "забожничьем". На полтора-два столетия русалии в Новгороде стали
  устойчивым  элементом  общественной  жизни.  Реквизит  русалий  был
  существенно обновлен -- вместо натуралистически изображенного  бога
  ритуальные жезлы увенчивались сложным символическим  образом  мира,
  состоявшим из идеограмм земли, солнца и  воды.
  Внешний  вид  таких
  жезлов не должен был навлекать на русальцев  гнев  духовенства,  но
  сущность символики была глубокой. И это тем более интересно, что  в
  это время в Новгороде, судя по граффито на стене Софийского собора,
  велись споры о том, кто управляет миром, -- бог или бес? Надпись, к
  сожалению, фрагментарна, но предмет спора ясен:

         ... ЛЕ БЕСЪ НБО ... Н ... РАЗВЕДРЪ ... Д ... ЗДО(?)...
         ПОТРЯСОША ОБЛАЦИ РЕЧЕ БЪ ТО СЪТВОРИ.

      В этой надписи XII в. речь идет о том,  что  некие  утверждают,
  будто бы небесные явления ("разведрить", прояснить небо,  "потрясти
  облака") производит бес, а автор надписи возражает оппонентам: "Бог
  то сотвори!".
      Судя по поучениям "О  злых  духах"  или  "О  вдуновении  духа",
  споры тогда переходили от темы о внешних небесных явлениях к  такой
  первопричинной теме, как  происхождение  жизни.  Писатели  убеждали
  своих современников в том, что бог "сътвори небо и землю и  море  и
  вся, яже в них", а иногда  называли  и  языческое  имя  того  беса,
  которому приписывают вдуновение жизни: "Всем бо есть творец -- бог,
  а не Род!"

      Замена  натуралистически  изображенного  бога  (жезлы   X   в.)
  обобщенным образом сотворенного мира с его землей, водой и  солнцем
  (жезлы XII -- XIII вв.) вполне естественна в условиях преследования
  язычников церковью и вместе с тем объяснима лишь при допущении того,
  что     сами      язычники      продолжали      размышлять      над
  космогоническо-теологическими вопросами
(см. рис. 123, нижний ряд).  8-)
      Новгородские   русальские   жезлы   в   сочетании   с   тоягами
  болгарских русальцев позволяют  решить  загадку  жезлов  Александра
  Македонского на диадеме из Сахновки. Русского мастера не смутило то,
  что он далеко отошел от легенды, согласно которой  взлет  царя  был
  возможен  только  при  помощи  пищи  для   огромных   птиц,   пищи,
  поддразнивающей их и заставляющей взлетать для достижения лошадиной
  печени, насаженной на копья. Птиц  в  византийское  время  заменили
  грифоны
,  конскую  печень  нередко  замещали  мелкие  животные,  но
  основной смысл оставался прежним --  птицы  или  грифоны  летят  за
  добычей. В киевском изделии все это отброшено  в  сторону,  и  юный
  царь, окруженный цветами и ростками, держит в  руках  не  копья,  а
  короткие жезлы, по форме похожие  на  жезл  архангела  Михаила,  но
  украшенные  в   верхней   части   огромным   пятилистным   символом
  вегетативной силы, обращенным вниз, к земле.
Точно такие же символы
  помещены у плечей (где сходятся крылья и передние  лапы)  грифонов,
  поднимающих Александра, так сказать,  безвозмездно,  без  лошадиной
  печени  :D . Во всей композиции с Александром оказывается, таким образом,
  четыре огромных ростка (два остриями к земле, два -- к небу),  явно
  выражающие идею роста, расцвета, процветания жизни, т. е. идею того
  комплекса  заклинательных  обрядов,  который  известен  под  именем
  русалий.  И  македонский  царь  по  своему  убранству  и  жезлам  с
  растительностью в  комлевом  конце  значительно  более  походит  на
  русальского "ватафина", вождя русальцев, чем  на  героя  легенд  об
  Александре.  Следует  добавить,  что  это   не   простой   русалец,
  исполняющий русальский танец на земле,  среди  зелени,  а  небесное
  существо, властитель грифонов
, обращающий  свои  волшебные  символы
  расцвета с небесной высоты на землю.
      Как  уже  говорилось,   на   диадеме   под   невинным   обликом
  легендарного царя скрывается, по-видимому, языческий Дажьбог.
      Новгородские  русальские  жезлы,  содержащие  точно  такие   же
  символы растительности, как  и  на  жезле  "Александра",  позволяют
  считать, что русалии проводились в честь небесного божества,  каким
  мог быть Сварог-Род, верховный  творец  мира  или  же  его  сын  --
  Солнце-Царь Дажьбог.
      Грифоны,  слуги  небесного  бога,  широко,   как   мы   видели,
  представлены в составе южнорусских кладов XII -- XIII вв. Есть  они
  и в Новгороде и, по  всей  вероятности,  связаны  здесь  с  летними
  русалиями.
      Выше уже  говорилось  о  находимых  в  Новгороде  своеобразных,
  кратковременного использования подвесных украшениях середины XII в.
  -- второй половины  XIII  в.,  которые,  очевидно,  прицеплялись  к
  головным уборам (? венкам?). Это -- символы растительности,  листья
  папоротника и грубо вырезанные фигурки грифонов.  Тематика  этих
  временных женских подвесок вполне отвечает весенне-летним  русалиям
  с их аграрной символикой и  гармонично  дополняет  волшебные  жезлы
  мужчин-русальцев. Доживают эти подвески до конца XIII в.
       В XIV в. новгородское духовенство, возможно,  под  воздействием
  установлений Владимирского церковного собора 1274 г., повело  войну
  против  бюргерского  свободомыслия  и  всего  того,  что  подрывало
  авторитет  сильно  обмирщенной  церкви.  Под   ударом   находились,
  разумеется, и языческие обряды, возродившиеся и окрепшие во  второй
  половине XII в. и на протяжении всего XIII в.,  что  подтверждается
  датировкой русальских палиц и подвесок с грифонами.
      В  середине  XIV  в.  при  новгородском  архиепископе   Моисее,
  построившем за счет софийской казны 13 церквей в Новгороде и дважды
  в пору народного брожения вынужденном  оставлять  кафедру,  церковь
  вела наступление на все  виды  отклонений  от  православия,  как  в
  сторону  прадедовского  язычества,  так  и  в  сторону  только  что
  возникшей гуманистической ереси стригольников. Недаром стригольники
  как бы отпраздновали  вторичный  уход  владыки  Моисея  в  1359  г.
  установкой на одной из городских площадей знаменитого людогощинского
  креста с изложением! основных тезисов своего учения.
      В  1358  г.  новгородское  духовенство   добилось   того,   что
  "новогородци утвердишася межи собою  крестным  целованием,  что  им
  играния бесовскаго не любити и бочек не бити".
      "Играния бесовские"  очень  хорошо  описаны  в  "Слове  святого
  Нифонта о русалиях", написанном  (на  основе  греческого  жития)  в
  Ростове в 1220 г. при князе Василии, сыне Константина  Мудрого.  На
  городской  площади  около  церкви  Нифонт  встретил  12  русальцев,
  возглавляемых  "унылым  и  дряхлым"  старцем;   затем   он   увидел
  музыканта-флейтиста, "скачя с сопельми  и  с  ним  идяше  множество
  народа, послушающе его; инии же плясаху и пояху... влекомы  в  след
  сопелника".
Горожане давали деньги музыкантам . Святой Нифонт "бе
  одержим великою печалью о таковей погибели... и моляшеся остати всем
  игр бесовъскых, -- наипаче же свое имение дают бесу  лукавому,  иже
  суть русалия иние же скоморохом".
      В "Слове" христианское начало  противопоставляется  языческому:
  молитва  собирает  ангелов  божьих,  "а  сопели  и   гусли,   песни
  неприязньскы, плясания, плескания -- собирают  около  себе  студныя
  бесы" Князь бесов встретил однажды праздничную процессию:
      "и се человек срете я скачя с сопелми и с ним  идяше  множество
  народа, послушающе его; инии же плясаху и пояху..."
      Нифонт упрекает тех, кто дает деньги  на  устройство  языческих
  празднеств, "иже суть русалия" и "учаше многи игры оставляти  и  на
  позоры не ходити".
      Известны поздние  литые  образки  св.  Нифонта  (XVIII  в.)  со
  свитком в руках, на котором написано проклятие участникам русалий:
      "Проклятъ всякъ, иже кто оставить церковь  божию  и  последуетъ
  русалиямъ".
       Тем  интереснее  надпись-граффито  княжеской  церкви  Спаса  на
  Берестове в Киеве,  современная  поучению  против  русалий;  начало
  надписи не читается  и,  судя  по  размеру  букв,  не  относится  к
  интересующей нас записи, хотя и написано в одну строку.  Во  второй
  строке неясно значение крупно начерченной буквы М. Важная  для  нас
  надпись такова:
      Дьякон святого спаса приде на позор русалиеми.

      В   церковных   поучениях   рекомендовалось    избегать    этих
  всенародных празднеств на улицах и площадях города:
      "Се же суть злая и  скверная  дела:  плясанье,  бубны,  сопели,
  гусли, пискове, игранья неподобныя, русалья" (Златая Цепь XIV  в.).
  "Егда играютъ русалия, ли скомороси... или како  сборище  идольскых
  игр -- ты же в т[от] час пребуди дома!"
      Участников и организаторов  празднеств  запрещалось  приглашать
  на дом:
      "Смеха бегай лихого; скомороха и  слаточьхара  (?)  и  гудца  и
  свирца не уведи у дом свой глума ради".
      Вот против этих всенародных городских  языческих  карнавалов  с
  музыкой, пением и обязательной пляской  и  ополчалось  духовенство.
  Наибольший  размах,  судя  по  археологическим  данным,  русалии  в
  Новгороде приняли со  второй  половины  XII  в.  (что  совпадает  с
  воскрешением в это время языческих  элементов  в  искусстве  других
  русских земель) до конца  XIII  в.  В  XIV  в.  игрища  не  исчезли
  полностью, так как иначе не нужно было бы повторять поучения против
  них, но их  явный  языческий  колорит  несколько  потускнел,  и  из
  реквизита на протяжении XIV в. исчезли языческие тояги и привески с
  грифонами
. "Играния  бесовские"  с  1358  г.  приняли  иной,  более
  приемлемый для духовенства характер.

(Продолжение следует)

Отредактировано Иванка (2013-05-24 17:33:14)

22

На наше  счастье,  кроме  отрывочных  и  разрозненных  сведений и
  письменных источников (летописи, поучения),  в  распоряжении  науки
  существует неоценимый материал о русских русалиях XII --  XIII  вв.
  Это -- вещи, предназначенные для русалий  и  несущие  на  себе  как
  изображения тонко разработанной русальской символики, так  и  самих
  русалий, с их плясками, музыкой и даже жертвоприношениями языческим
  божествам.
      Речь    идет     о     широких     серебряных     двустворчатых
  браслетах-наручах
, многократно находимых в богатых  кладах  XII  --
  XIII вв. Они сосуществуют в кладах с золотыми вещами,  одновременны
  им, но резко отличаются тем, что им нет золотых соответствий и тем,
  что в отличие от всей золотой "утвари", постепенно  переходящей  от
  языческих сюжетов к христианским, на двустворчатых браслетах никогда
  не изображалось ничего христианского, хотя они  дожили  до  той  же
  крайней даты,  определяющей  хронологический  рубеж  кладов  --  до
  1237-1241 гг. Даже сиринов с нимбами вокруг головок, райских  птиц,
  являвшихся легальной заменой вил-русалок, нет на  широких  наручах.
  Примером такого браслета с вилами-русалками в виде сиринов (но  без
  нимбов)  может  служить  наруч  из  Киева  (клад  1889  г.  на  ус.
  Раковского) . Створки наруча  разделены  на  два  яруса;  верхний
  оформлен шестью арочками. На одной створке в средней арке  условный
  знак растительности и две вилы в боковых. На другой створке тоже две
  вилы  рядом,  а  знак  растительности  уже   превратился   в   знак
  плодовитости  с  отягощенными  ветвями.  Этим   показана   динамика
  вегетативной силы. В нижнем ярусе первой створки два клейма тоже  с
  показом динамики: на левом --  узлы  корней,  а  на  правом,  кроме
  корней, даны и ростки. На другой створке -- знак воды и неясный  по
  своему смыслу знак из двух крестов. На календаре IV в.  такой  знак
  означал июнь месяц, разгар солнца.
      Данный наруч является редким  образцом  потаенного  изображения
  русалий: русалки есть, аграрная, карпогоническая символика есть, но
  ничего непристойного с  позиций  духовенства  нет.  Корням  придано
  отдаленное сходство с семарглами. Но ведь отдаленное...

      Выше уже отмечалось наличие почти во всех  кладах  двух  разных
  наборов украшений: золотой гарнитур предназначался для торжественных
  официальных выходов, которые прежде всего предусматривали появление
  княгини или боярыни на  пиру  или  в  соборе,  на  обозримых  снизу
  церковных хорах.  Языческие  заклинательные  элементы  декора  были
  расчетливо замаскированы: русалки-сирины,  ростки-крины,  русалочьи
  рога -- непонятный на первый  взгляд  декоративный  элемент,  древо
  жизни, птицы, ветки хмеля, похожие на виноградную лозу
, -- все  это
  не должно было возбуждать подозрений  у  народа,  которому  княгиня
  показывалась в блеске золота и в многоцветье  обрамленной  жемчугом
  сверкающей финифти.
      Серебряный  убор   в   меньшей   степени   был   рассчитан   на
  всенародное   рассмотрение,   и   поэтому   здесь    господствовали
  грифоны-дивы, семарглы, ящеры (на поясах и браслетах) и  целый  мир
  откровенно языческих сцен на двустворчатых наручах, безусловно,  не
  предназначенных для показа их в церковной обстановке .
       Исключением   являются   лишь   так   называемые   "бармы",
  составлявшие часть парадного убора. На крупных серебряных медальонах
  есть процветший крест, есть изображения святых Бориса  и  Глеба,  а
  языческая нечисть отсутствует.
       Разгадка  отсутствия  христианских  изображений  на  серебряных
  двустворчатых браслетах и вызывающего обилия языческих  сюжетов  на
  них   заключается   в   их   функциональном   назначении:   широкие
  двустворчатые, на шарнирах, наручи предназначались для застегивания
  на запястьях обшлагов длинных рукавов ритуальной одежды.
       Ритуальная  пляска  со  спущенными   рукавами   документирована
  миниатюрой  Радзивиловской  летописи,  иллюстрирующей  рассказ   об
  "игрищах  межю  селы"  у  древних  славян.  На  рисунке  мы   видим
  расположенные на пригорках две группы молодых  людей,  рукоплещущих
  танцующим.  Посередине  нарисована  девушка  в  длинной  одежде   с
  рукавами, свисающими ниже кистей рук примерно на длину  локтя.  Она
  пляшет, размахивая рукавами как крыльями.
Перед ней  выплясывает  с
  поднятыми руками юноша. Художник сделал фигуру  девушки  в  полтора
  раза крупнее, чем юноши, подчеркивая этим главенство девушки в этом
  танце-обряде.
Двое музыкантов сидят у подножья пригорков и играют на
  свирелях-флейтах; один музыкант с барабаном стоит рядом с  девушкой
  и, возможно, тоже участвует в танце Барабан  в  древней
  Руси назывался бубном (звуками "бубна" поднимали  полки  в  поход);
  бубны упоминались в связи с бесовскими плясками: Феодосий Печерский
  видел бесов "в бубъны биющих и инем же в сопели сопущих". В одном из
  поучений говорится, что "горе... чающим вечера с гусльми и сопельми
  и бубны и с плясаньем".  Описывая  языческие  обычаи  во  Псковской
  земле, летописец говорит: "В селех возбесятся в бубны и  в  сопели".
Миниатюра очень точно отобразила устойчивый состав музыкального
  сопровождения -- "бубны и сопели".
      Пляска со спущенными очень длинными рукавами дожила  до  начала
  XX в. Искусствовед Н. А. Демина любезно предоставила мне фотографию
  пензенского крестьянского девичьего  наряда,  предназначенного  для
  праздничной пляски; рукава свисают почти до щиколоток.
       Языческий, ритуальный характер  подобной  пляски  очень  хорошо
  определен  известной  сказкой  о  Царевне-Лягушке,  где   действуют
  Иван-Царевич  и  подаренная  ему  судьбой  его  жена  --  колдунья,
  оборачивающаяся  то  лягушкой,  то  змеей,  то  белой  лебедью,  то
  кукушкой, то красавицей Василисой Премудрой.
      Когда  царевич  нечаянно  нарушает  колдовские  чары,  Василиса
  (иногда Елена Прекрасная) оказывается в лесном  краю  за  тридевять
  земель под покровительством Бабы-Яги;  ей  грозит  опасность  стать
  женой Кощея Бессмертного.
      Первая  половина  сказочного  повествования  является  как   бы
  описанием подготовки и проведения обряда заклинания природы. Эпизод
  первый. Царь приказывает своим снохам изготовить или  новую  одежду
  или узорчатую ткань. Как мы знаем, для каждого этапа весенне-летних
  обрядов  изготавливались  полотенца  с   особой,   приуроченной   к
  определенному   празднеству   вышивкой.   "Коврик",   изготовленный
  Василисой, "изукрашен златом-серебром, хитрыми узорами
".  Эпизод
  второй. Для обряда необходим ритуальный "коровай",  "богач".  Снохи
  пекут хлебы; у Василисы-лягушки хлеб такой, "что  ни  вздумать,  ни
  взгадать,  только  в  сказке  сказать:   изукрашен   хлеб   разными
  хитростями, по бокам видны города царские и с заставами".  Вспомним
  болгарский новогодний "богач" с его радом и волами, домом,  хлевом,
  овечьей кошарой, а подчас и с пасекой. Эпизод  третий,  главный.
  Праздничный пир у царя. Василиса  прячет  в  свои  рукава  косточки
  съеденных лебедей и выливает в рукава часть налитого ей вина
.
      "Дошла  очередь  танцовать;  царь  посылат  больших  снох  (жен
  старших царевичей), а оне ссылаются на Лягушку. Та тотчас подхватила
  Ивана-Царевича и пошла. Уж она плясала-плясала, вертелась-вертелась
  -- всем на диво! Махнула правой рукой -- стали леса и воды; махнула
  левой -- стали летать разны птицы".
       Размахивание   рукавами,    разбрасывание    положенных    туда
  лебединых косточек и разбрызгивание вина было обрядовым действом, а
  необычная пляска чаровницы-потворницы, названная в древнем источнике
  "многовертимым плясанием"
-- танцем  в  честь  бога  растительности
  Переплута и орошающих эту растительность вил-русалок.
       Можно полагать, что в  сказке  о  Царевне-Лягушке  отражены  не
  зимние, а именно весенние русалии: гости съезжаются в каретах, а не
  в санях, к столу подают лебедей, которые зимой  отлетают,  а  самое
  главное -- результатом заклинательного танца явился расцвет природы,
  появились  (оттаяли)  озера  и  реки,   оживилась   растительность,
  прилетели птицы.
      В  этом  смысле  в  сказке   о   Царевне-Лягушке   есть   точки
  соприкосновения с архаичным славянским вариантом  мифа  об  Аиде  и
  Персефоне, о Кощее Бессмертном и  Анастасии  Прекрасной.  Появление
  имени Елены в сказке может быть связано с весенним днем Елены -- 21
  мая?
      Не лишена интереса и социальная  среда,  организующая  весенние
  русалии:   ритуальный   танец   происходит   во   дворце   царя   и
  исполнительницей его является одна из первых дам государства -- жена
  младшего царевича; по сказочным законам именно младший сын наследует
  (или добывает) "Золотое царство".
Эта  деталь  пригодится  нам  при
  рассмотрении  вещей  из  русских  кладов  XII  --  XIII  вв.,  тоже
  относящихся к высшему придворному кругу тогдашней Руси.
                                    *
       Серебряные браслеты-обручи  с  литым  и  гравированным  узором,
  подчеркнутым черневым фоном, на котором предельно четко  выделяются
  все изображения, известны очень широко, по всей полосе походов Батыя
  от Рязани до Твери и  от  Владимира  на  Клязьме  до  прикарпатской
  Галицкой земли, т. е. везде там, где были зарыты клады в  1237-1241
  гг.
      Эта повсеместность позволяет  рассматривать  отраженные  в  них
  русалии, как общерусское явление.
      Источниковедческое  богатство  наручей  с  точки  зрения  нашей
  темы заключается  в  том,  что  в  отличие  от  колтов,  украшенных
  одним-двумя  символами,  наручи  содержат  целые  наборы  символов,
  взаимно дополняющих и поясняющих друг друга. На некоторых браслетах
  таких    отдельных    изображений    помещено    свыше     десятка.
  Конструктивно-орнаментальная схема браслетов такова:  одни  из  них
  разделены на два  горизонтальных  яруса,  другие  не  имеют  такого
  подразделения. И на тех, и на других могут быта обозначены  арочки;
  у двухъярусных 6-8 арочек помещают только в верхнем ярусе
.
      Рассмотрение   орнаментики   следует   начать   с    простейших
  символов, в значительной части уже  знакомых  нам.  Это  идеограммы
  воды,  дождя,  солнца  и  растительного  мира  в  его  надземной  и
  подземной, корневой части.
      Водная стихия, так прочно связанная с  русалиями,  представлена
  почти на каждом браслете. Дождевые вертикальные струи или ряды точек
  и  черточек,  воспроизводящих  дождевые  капли,   изображались   на
  специальных вертикальных пластинках,  идущих  через  весь  браслет,
  пересекая ярусы там, где есть ярусное членение.
      Дождь изображался разными способами и очень  часто  указывалось
  даже назначение "небесной воды" -  наряду  с  дождевыми  зигзагами,
  каплями  на  браслетах  гравировали  ростки   растений   ("крины"),
  схематические   трилистники,   орошаемые   дождем.   На   некоторых
  экземплярах изображалось только вьющееся растение (ветвь хмеля?) или
  отдельные, как бы отрезанные ветви. Последний рисунок  встречен  на
  браслетах  из  разных  кладов.  Вполне  возможно,  что  эти  ветки,
  изображенные не только на вертикальных, но и на всех горизонтальных
  промежутках, указывают на тот  весенний  праздник,  который  всегда
  сопровождался украшением домов и улиц  молодыми  ветвями  берез  --
  ярилин день  4  июня,  сдвинутый  церковным  календарем  со  своего
  древнего  общеславянского  места  и  ставший   "семиком",   седьмым
  четвергом после пасхи на троицкой  неделе.  Березовые  ветви  стали
  непременной принадлежностью троицких празднеств вплоть до XX в.
      Особого  рассмотрения  требуют  арочки  двухъярусных   наручей,
  помещаемые всегда только в верхнем  ярусе.  На  первый  взгляд  они
  производят впечатление архитектурных аркад, но  изображение  внутри
  арок  зайцев,  деревьев  и  волков  заставляет  нас  отбросить  это
  предположение. Наличие же дождевых капель в виде черточек,  как  бы
  стекающих по аркам, приводит к мысли, что здесь перед нами небосвод,
  с которого начинаются просимые во время русальских  молений  дожди.
  Эти  дождевые  черточки  присутствуют  на  упомянутых  вертикальных
  полосах, на подземных водах нижнего яруса и как символ  проникающих
  в растение питающих его соков -- на корнях, изображаемых  в  нижнем
  ярусе. В соответствии  со  средневековыми  представлениями  о  двух
  небесах  здесь  в  качестве  разделителя  изображали  некий   овал,
  отделявший  сферу  небосвода  ("хляби  небесные")  от  вертикальных
  потоков дождя, уходивших в землю. Внешне это иногда  выглядело  как
  капитель колонны, поддерживающей арку небесного свода, но при учете
  общей системы всех символов от  архитектурного  толкования  следует
  отказаться. В пользу небосвода говорит  и  то,  что  в  подавляющем
  большинстве случаев арочки с дождевыми знаками заняты изображениями
  птиц
, как правило, обозначающих небесную стихию.
       В своей статье  о  русалиях  я  высказывал  предположение  о
  том, что арки верхнего яруса  могут  изображать  связанные  попарно
  березы; это  этнографы  зафиксировали  для  многих  мест  в  период
  семицко-троицких празднеств (с. 111). В  орнаментике  браслетов  мы
  нередко наблюдаем полисемантизм  тех  или  иных  изображений.  Быть
  может, самый обычай ("завивать березки" и создавать из них  подобие
  свода был связан с попыткой отображения макрокосма. Обряды,  пляски
  и хороводы проводились в  рощах  под  такой  моделью  небосвода.  В
  арочках браслетов  могло  объединяться  представление  о  небосводе
  реального  макрокосма   с   обрядовым   исполнением   его   модели,
  изготовленной из священных берез.
       Очень  широко  представлена  символика  воды  в  нижнем   ярусе
  наручей.  Плетенка  всех  видов  располагалась  горизонтально,  что
  подчеркивало земную воду, увлажненную почву, находящуюся под ногами
  плясуний и музыкантов верхнего яруса.  В  какой-то  мере  изогнутые
  струи почвенной влаги соединялись с обликом корней; на них, как и на
  дождевых струях, обозначалось назначение влаги -- питать  растения.
  В этих случаях вдоль  струи,  точно  так  же  как  вдоль  кореньев,
  ставились черточки или точки-капли, подтверждавшие водную  сущность
  рисунка, а иногда струя обрастала как бы ворсом, что сближало ее  с
  корнями растений.
      Усиленное внимание к символике воды прямо связано  с  аграрной,
  карпологической магией, так как земля могла родить только после  ее
  орошения небесной водой в  виде  дождя  или  тумана,  осаждавшегося
  росой. Недаром в  русском  фольклоре  чрезвычайно  устойчивым  было
  понятие  "Мать-сыра-земля".  В  некоторых  случаях   горизонтальная
  плетенка воды дополняется кругами с  косым  крестом  внутри,  очень
  точно совпадающими с солярными знаками верхнего яруса; объяснение их
  нахождения среди водных струй  может  быть  получено  только  после
  рассмотрения всего комплекса символов.

      Земля. Изображения земли редки.  На  литейной  форме  из  Киева
  земля  представлена  идеограммой,  идущей  еще  из   энеолита,   --
  прямоугольником, разделенным косым крестом диагоналей  с  точкой  в
  каждом из четырех участков. Иногда земля, пашня изображалась, как на
  этнографических прялках, косыми перекрестными  бороздами.  В  одном
  случае  (браслет  из  села  Городища)  показана  пашня,   засеянная
  семенами. Аналогией является узор на плаще св. Глеба  на  медальоне
  суздальского оплечья.
 
      Солнце.  Солярные  знаки  тоже  редки  в  узоре  наручей;   они
  встречены только на двух  экземплярах  одного  гарнитура  из  клада
  Михайловского монастыря 1903 г. В  обоих  случаях  они  помещены  в
  верхней части браслета.
      На  правом  (см.  примеч.  на  с.  695)  браслете  дважды   дан
  солярный знак (с Семарглом и с птичкой), а со львом дано  удвоенное
  солнце, что прямо указывает на праздник Купалы. Как мы  помним,  на
  календаре IV в. именно июнь отмечен знаком двойного косого креста и
  волнистым знаком воды.
      На правом  михайловском  браслете  даны  два  солнца  с  косыми
  крестами в верхнем ярусе и водная плетенка в нижнем.
      На левом  браслете,  где  вода  была  уже  не  нужна  (она  уже
  получена при взмахах правой руки царевны-колдуньи)  и  нижний  ярус
  отсутствовал, солнце показано четыре раза на всех четырех  клеймах:
  удвоенное июньское солнце дано на одном из средних клейм  вместе  с
  изображением журавля.
Гарнитур, на котором дважды  показан  двойной
  знак солнца, предназначался для купальских русалий, но захватывал и
  предшествующее время весенне-летней обрядности, о чем говорят клейма
  с одинарным знаком солнца.

      Растительный мир. "Зеленые  святки"  были  временем  заклинания
  всех  сил   природы   в   целях   расцвета   и   созревания   всего
  произрастающего: хлебов, деревьев, плодов, ягод, трав для  скотины,
  лекарственных чародейных зелий. Быть  может,  именно  в  силу  этой
  всеобъемности  растительный  мир  и  представлен  на  браслетах  не
  конкретными изображениями, а обобщенными неопознаваемыми  символами
  --  от  простого   семени   до   отягощенного   условными   плодами
  стилизованного "древа".

      Главным символом флоры была  сердцевидная  композиция  (острием
  вверх) из переплетений, завершающаяся на  острие  "крином"-ростком.
  Крин  разной  степени  развитости  кое-где  встречается  в  деталях
  орнаментики и отдельно, но преобладает сердцевидная  композиция,  в
  которой изгибы переплетений означают корни, а крин --  прорастающее
  растение.  Исследовательница  плетеного  орнамента  А.  К.  Елкина,
  опираясь на знаменитый складень Лукиана 1412  г.  (давший  уже  нам
  обозначения по-всюдности), назвала этот сердцевидный в основе  узор
  "узлом живота в смерти". Особо выделен ею узел "древо жизни",  в
  чем, как мне  кажется,  не  было  надобности.  Конкретный  материал
  русских кладов знает  оба  варианта,  употреблявшиеся  равнозначно;
  кроме того, есть еще два сходных варианта, выражающие  ту  же  идею
  "живота", жизни. В основе первых двух  "узлов"  лежит  архаичный
  ромб, разделенный на четыре части и со времен  энеолита  являвшийся
  устойчивым символом поля, плодородия, земли. В некоторых случаях на
  изделиях явно видны крупные  точки-вмятины  внутри  каждого  малого
  квадратика, завершающие оформление этой идеограммы засеянного поля.
      Подобная  символическая  плетенка  со  знаком  поля,  засеянной
  нивы в сочетании с семарглом являлась устойчивым мотивом орнаментики
  киевских серебряных колтов XIII в.
      Два других  "узла",  отражающих  более  позднюю  фазу  развития
  растений,  построены  по  иному  принципу:  ромбическая   сетка   с
  точками-семенами  исчезает,  на  смену  семенам  являются   ростки.
  Пожалуй, из всех предложенных наименований следует остановиться  на
  символе жизни, не  внося  в  обозначение  ни  элемента  смерти,  ни
  "древа", которое должно выситься над поверхностью земли.
      На русальских наручах большое внимание  уделено  показу  корней
  растений, изображаемых в нижнем, "почвенном" ярусе предмета. Помимо
  условной схемы, иллюстрирующей проникновение воды  в  корни,  здесь
  нередки более или менее опознаваемые рисунки корней, среди  которых
  следует  назвать  хмель.  Его  попарно  связанные  корни  (а  хмель
  размножают именно так, черенками) изображались  в  клеймах  нижнего
  яруса. В арочках верхнего яруса изображались боковые побеги и плети
  в момент цветения  (в  июне,  около  купальских  празднеств),  а  в
  некоторых арочках в "древе жизни" можно узнать спелые плети хмеля с
  шишками, оттягивающие ветви вниз, к земле
. Календарно эта фаза роста
  хмеля может относиться к концу июня -- началу июля.
      Обилие  и  разнообразие  рисунков  хмеля  в  разных  фазах  его
  развития не должно нас удивлять, так как  и  в  песенном  фольклоре
  русалий хмелю отводится важное место:

                  Как за Волгой яр-хмель
                  Под кусточком вьется...
                  Нащиплю я хмелю, хмелю ярового,
                  Наварю я пива, пива молодого.
                                       (Песня в семик)

      Судя по свадебной, новогодней  и  русальной  обрядности,  хмель
  играл в русском быту столь же важную  роль,  сколь  у  более  южных
  народов виноградная лоза, а у  индоиранцев  --  священное  растение
  "хома" (или сома), в котором, вероятно, следует видеть тот же хмель
  (древнерус. хъмель, лат. Humulus).
      Плетенки  нижнего  яруса   зачастую   соединяют   два   сюжета:
  подземные корни  и  подземные,  почвенные  воды;  на  части  корней
  точками-каплями показано проникновение воды внутрь корня. Такие  же
  капли отмечают и более реалистично изображенные корни хмеля. В двух
  случаях (Киев, клад 1889 г.) корни изображены так, что их  сложному
  переплетению придана общая форма животного. Очевидно, мастер  хотел
  дать  намек  на  Семаргла,  но  не  счел  возможным   реалистически
  обрисовать  облик  языческого  божества,  изобразив  его   в   виде
  причудливо изогнутого переплетения корней.
      "Древо жизни", такое же как на золотых колтах и  тоже  с  двумя
  птицами по бокам, известно и на браслетах. Другим  вариантом  древа
  жизни является устойчивая схема,  хорошо  известная  и  по  золотым
  колтам и по диадеме:  две  массивных  ветви  образуют  сердцевидную
  фигуру (острием вниз); с ветвей свисает плод, как бы сгибающий  эти
  ветви. У места развилки ветвей от  ствола  отходят  в  стороны  две
  других  ветви,  завершающиеся  крупными  листьями  или  отягощенные
  плодами; корни древа обычно раздвоены. Это явный символ плодородия,
  урожая, изобилия или, по крайней мере (если изображались не  плоды,
  а листья), полного расцвета.

      В  Галицкой  земле  мотив  древа  жизни  модифицировался  очень
  своеобразно:  древу  придавался  антропоморфный  облик.  То   древо
  напоминало рогатую фигуру с расставленными ногами, то воспроизводило
  хорошо известную нам по вышивкам позу рожаницы.

      Совершенно  особый  интерес  представляет  своеобразная   форма
  древа жизни на браслете из Терихова (правый браслет) 96. В  арочке,
  под небосводом с обозначенными каплями  дождя,  над  ветвями  берез
  (день Ярилы?), над хорошо увлажненной  землей  изображено  древо  с
  массивным стволом и пятью сочными листьями-ветвями,  расположенными
  так, что вместе со стволом они очень точно воспроизводят букву Ж
, в
  том ее виде, как она писалась в середине XII в.  (антиминс  Нифонта
  1148 г., крест Ефросиньи 1161 г.).

  Средневековые      люди,      готовившие      браслеты      для
  аграрно-магических действий, прекрасно понимали, что солнце  --  не
  только свет, но и  тепло.  Для  показа  теплой  июньской  воды (ЗОЛОТОГО ДОЖДЯ - И.) они
  остроумно применили совмещение; водной плетенки со знаком солнца.
      Солярные  знаки  верхнего,  небесного  яруса,   означавшие   не
  теплую почвенную воду, а самое солнце,  тоже  отражали  календарную
  динамику природы: на одном и том же браслете мы видим как одиночные
  знаки солнца, так и  удвоенные,  связанные,  несомненно,  с  летним
  июньским солнцеворотом, с  разгаром  лета  к  купальским  русалиям.
  Достаточно вспомнить календарь IV в.,  где  весеннее  равноденствие
  обозначено одним солнечным крестом, а июньское солнцестояние  двумя
  крестами и символом воды. Совершенно то  же  самое  мы  находим  на
  браслете из михайловского клада в Киеве: в верхнем ярусе --  лев  и
  над ним двойное солнце, а в нижнем ярусе под этим клеймом --  вода,
  прогретая солнцем. Сочетание льва и усиленного двойным знаком солнца
  вполне естественно, и дело здесь не только в том,  что  образ  льва
  попадал к  русским  мастерам  при  посредстве  импортных  тканей  и
  чеканных изделий -- русские люди ежегодно ездили в южные страны,  в
  "жребий Симов", туда, где водятся львы, и ассоциация льва со  зноем
  "макушки лета" вполне естественна и обоснованна. Сложнее  объяснить
  композицию на другом браслете того же гарнитура Михайловского клада.
  Ведь этот браслет разделен на четыре больших квадратных клейма  без
  подразделения на ярусы. В трех клеймах изображено по одному  солнцу
  и под ними: два льва и волк (пес?). Между волком и одним из львов в
  четвертом клейме помещена длинноногая  птица  и  рядом  с  ней  два
  солярных знака. В данном случае купальские русалии  в  конце  июня,
  когда "солнце играет" символизирует птица с длинной шеей и хохолком
  на голове, в которой легко  узнать  журавля-красавку
(Anthropoides
  virgo), обитающего в южной половине тогдашних  русских  земель  99.
  Прилет журавлей означал приток весеннего тепла: "Журавль прилетел и
  теплынь  принес".  Весенние  игры  и  знаменитые  пляски   журавлей
  совпадали с началом русалий. Отлет  журавлей  совпадал  с  осенними
  праздниками урожая: "Кто когда хочет (улететь), а журавль к спасу",
  т. е. тогда, когда справляли праздник первых плодов 100.
      Известен ряд хороводных песен, обращенных к журавлям:

                        Жура, жура, журавель,
                        Журавушка, журавель!

      Журавли, наравне с аистами,  голубями  и  соловьями,  считались
  на Руси "божьими птицами" .
      Известны "веснянки" -- ритуальные песни встречи весны  (с  них,
  видимо, и начинались русалии), в которых  наряду  с  жаворонками  и
  лебедями были и обращения к журавлям. Песня исполнялась  на  гумне,
  где поедались специально выпеченные из теста фигурки  журавлей.  "В
  старину этот обычай исполнялся взрослыми, теперь  же  исключительно
  детьми".
      По данным орнитологов,  пребывание  журавлей-красавок  в  наших
  краях таково: прилет весной, в конце марта -- начале апреля.  Живут
  журавли дружными парами
, и гнезда семей  расположены  очень  далеко
  друг от друга на постоянных, из года в год занимаемых местах.
      "Сразу по  прилете  на  места  гнездовья  начинается  ток,  так
  называемые  "пляски",  на  которые  собирается  большое  количество
  особей. Для "плясок" выбирается ровная сухая площадка и на  ней  на
  утренней  и,  в  особенности,  на  вечерней  заре  собираются   все
  гнездящиеся поблизости птицы. Собравшись,  журавли  образуют  круг,
  иногда в 2 или 3 ряда, оставляя  середину  свободной.  На  середину
  круга выходят несколько птиц и  начинают  подпрыгивать,  распускать
  крылья, вытягивать шею, наклоняться, приседать, распуская перья зоба
  и издавая при этом трубные звуки. Утомившиеся птицы возвращаются на
  свои места в кругу зрителей, а на  их  места,  на  середину  круга,
  выходят новые и снова начинаются танцы. Затем красавки  всей  стаей
  поднимаются, описывая круги в воздухе, и улетают"
.
     
  Ну чем  не  "игрища  межю  селы"!  Слет  из  разных  гнездовий,
  хоровод, танцоры и танцорки, "пение" и все это  в  прямой  связи  с
  солнцем, с зарей. Подобные игрища журавлей наблюдаются иногда и  на
  протяжении лета.  :cool:

      Думаю,  что  особое  отношение  славян-язычников   к   журавлям
  объясняется этими интересными  брачными  танцами.  Нельзя  отрицать
  того, что календарная близость таких плясок к  девичьим  русальским
  пляскам  должна  была  сблизить  в  сознании  древних  людей   этих
  грациозных птиц с весенним русальским комплексом
.
      Браслет Михайловского клада является не  единственным  примером
  изображения журавля в русском прикладном искусстве XII -- XIII  вв.
  Схематичные (сильно укороченные) журавли есть на колте из Терихова,
  где они находятся у символов  плодородия,  и  на  браслете  из
  Владимира,  где  журавль  (?)  изображен  около  "узла  живота"   и
  созревшего плода (шишки хмеля)
.
     
  Но самым интересным является браслет из  киевского  клада  1893
  г. В  шести  крупных  арках  (браслет  не  разделен  на  ярусы)
  размещены четыре журавля и между ними два грифона.
Между арками  --
  орнаментальные узлы, которые можно истолковать как "корни, напаяемые
  водой". Все журавли обрамлены красивым сложным переплетением стеблей
  и ростков, образующих одинаковую  стройную  систему,  в  сердцевине
  которой знак земли, разделенный на четыре части с отходящими от него
  во все четыре стороны стеблями с криновидными ростками на концах. У
  грифонов тоже по четыре ростка, но один обращен не вверх, а вниз, к
  земле. Вода, земля, растительность уже, тем самым, представлены  на
  браслете.
      Динамика развития растений прослеживается  и  здесь:  на  одной
  створке браслета около журавлей вырастает узкий трехлистный крин, а
  у другой пары птиц растение  дало  уже  пышную  пятилистную  форму.
  Однако растительного символа в виде древа с  отягощенными  ветвями,
  обозначающего созревание, здесь еще нет;  следовательно,  имелся  в
  виду весенний период, завершающийся июнем, как  и  на  браслете  из
  стрелецкого клада 1939 г. Очевидно, время летнего солнцестояния (два
  солнца) было календарным пределом  для  браслетов  с  изображениями
  журавлей, что совпадает и со временем последних журавлиных плясок в
  июне.

       На интересующем нас браслете все журавли танцуют:  одна  нога
  журавля стоит на горизонтальном подножии арки, а другая упирается в
  вертикальную стойку. Птицы попарно обращены друг к другу  головами.
  Грифоны, которые, как мы знаем еще по турьему рогу из Черной Могилы,
  содействовали весеннему расцвету природы, здесь вполне на месте  --
  каждый из них обращен к одной из танцующих пар.
      Журавлиные пляски  нередко  производились  по  кругу;  браслет,
  будучи надет на  руку  русальской  плясуньи  (а  это  зафиксировано
  изображениями на самих  наручах),  образовывал  как  бы  журавлиный
  круговой хоровод.

       В  составе  клада  1892  г.  был  найден  железный   топор
  (Кондаков Н. П. Русские клады, с. 140). Из 170 кладов, найденных до
  середины XX в., это единственный клад с такой  необычной  находкой.
  Русальский характер  браслета  с  журавлями  вполне  согласуется  с
  ритуальным значением топора: у македонских  славян  топор  заменяет
  жезл предводителя русальской дружины, так и называемого "топорником"
  ("балтаджи"). Перед обрядовым танцем он проводит топором окружность
  вокруг  хоровода.  Сам  он  пляшет  в  середине  кола.   "Движением
  обращенного вперед топора он подает знак к началу и окончанию танца"
  (Белецкая  Н.  Н.  Аграрно-магическая  основа  и   драматизация   в
  традиционных святочных игрищах Македонии. Ckoплje, 1968,  с.  109).
  Автор напоминает, что "на изображении готских игр, аналогии которых
  с зимними русалиями показаны Веселовским, один из ряженых  вооружен
  топором" (там же).
       Изображения журавлей есть на  серебряной  оправе  рукояти  ножа
  из киевского клада 1885 г. в усадьбе Есикорского, упомянутого  выше
  в  связи  с  пряслицем  колдуньи  Потворы  108.  На  одной  стороне
  изображены два журавля по сторонам "узла жизни" (со знаком  земли),
  увенчанного распустившимся пятилистием. На  другой  стороне  оправы
  выгравирована птица  и  около  нее  вертикальная  водная  плетенка,
  которая может означать только дождь, магически вызываемый на  землю
  и растения.
Такая полная магическая формула, изображенная на ноже с
  дорогой  серебряной  рукоятью,  невольно  напоминает  нам  описание
  жертвоприношений кур в "Слове Иоанна Златоуста". Сказав, что русские
  люди продолжают молиться не только Перуну  и  Хорсу,  но  и  вилам,
  Макоши и берегиням, впоследствии отождествленным с русалками, автор
  поучения пишет:
      "...а  инии  в  Сворожича  (Дажьбога?)  верують  и  в  Артемиду
  (Ладу), им же невегласи человечи молятся и куры им режють. О, убогая
  курята, оже не на  честь  святым  предашася,  ни  на  честь  верным
  человеком, но  на  жертву  идолам  режются  ...  а  ипеми  в  водах
  потапляемы суть".
      Моления в честь вил и берегинь, при которых кур или  режут  или
  топят в воде, прямо связаны с весенне-летними русалиями, с молениями
  о дожде. Журавли оказались вплетенными  в  такой  комплекс:  земля,
  распускающееся растение, небесная  вода,  нож,  женщина-колдунья...
  Слово "потвора" ("потворинъ прясльнь")  могло  быть  нарицательным,
  могло быть личным прозвищем киевской ведуньи-ведьмы.
      Близость пряслица к месту  зарытия  клада  с  жертвенным  ножом
  вполне  оправдывает  Н.  П.  Кондакова,   издавшего   замечательную
  эпиграфическую находку вместе со всеми украшениями клада.
      Культ журавлей, возможно,  прояснит  вопрос  о  корнях  русской
  сказки о Жар-Птице. Эта сказочная птица наделена  многими  чертами,
  совершенно чуждыми журавлям, но следует обратить внимание на то, что
  многие словесные обозначения жара, раскаленных угольев  фонетически
  очень близки к словам, обозначающим журавлей:

            "Жеравик" -- омоним, обозначающий и журавля и раскаленные
                         угли.
            "Жеравь"  -- журавль.
            "Жеравый" -- горящий, жаркий, раскаленный.
            "Жаравь"  -- журавль.
            "Жарявый" -- горящий, жаркий.

      Близость   написания,   достигающая    иногда    омонимического
  тождества, привела  к  сближению  двух  семантически  не  связанных
  понятий точно так же, как близость архаичного слова "конъ" (основа,
  начало, кон) к "коню" привела к тому, что печной  опорный  столб  в
  избе -- "коник" -- стал оформляться в виде конской головы.
      Реальные  журавли  устраивают   свои   хороводные   пляски   на
  вечерней  или  утренней  заре;  реальные  журавли  в  июне   (когда
  появляются птенцы) "каждый вечер  и  утро  летают  на  кормежку  на
  ближайшие хлебные поля". Сказочная  Жар-Птица  (может  быть  от
  "Жаравь"-птица?) прилетает на пшеницу и ее караулят от зари до зари.
  Огненные  свойства  священной  птицы,  ее  светящиеся  перья  могли
  возникнуть в результате  освещенности  ее  лучами  восходящего  или
  закатного солнца; содействовало  этому  и  сходство  слов  "жаравь"
  (птица) -- "жарявый" (раскаленный) .

      А первичной основой  для  сказки  могло  служить  поверье,  что
  счастье и удача выпадает тому, кто первым увидит журавлиные русалии.
  Быть может, весенние русальские игрища людей должны были начинаться
  после того, как кто-то из людей уже увидел хоровод и  пляски  птиц,
  принесших с далекого юга тепло и расцвет природы?
      Изображения   журавлей   вместе   с   покровителями    растений
  семарглами на русальских браслетах и на жертвенном ноже подкрепляют
  мысль о связи русалий с журавлями. Не противоречит этому и  наличие
  волка на одной створке с журавлем: волки, покровителем которых  был
  св. Георгий (егорьев день 23  апреля),  и  в  сказках  о  Жар-Птице
  выступают нередко как помощники героя. Внести большую определенность
  в выводы, к сожалению, не представляется возможным.
      Оценивая только одну часть орнаментики  языческих  наручей  XII
  -- XIII вв. -- аграрно-магическую символику их, мы должны  признать
  ее весьма ценной и важной. Как и в  магической  орнаментации  дома,
  когда люди стремились оградить свою "хоромину"  от  зла  не  только
  отдельными, изолированными символами, а  всей  системой,  движением
  солнца,  динамикой  закономерности  природы,  так  и  в  русальских
  браслетах и в парадной диадеме мы тоже видим продуманную систему  и
  стремление  выразить  календарное  развитие   природы,   накопление
  вегетативной силы,  динамику весеннего расцвета с целью воздействия
  своими обрядами на этот расцвет.

(Продолжение следует)

Отредактировано Иванка (2013-05-24 18:05:16)

23

Русальские обряды (в данном фрагменте каждое слово самоценно - И.)

      Широкие  серебряные   наручи   из   аристократических   кладов,
  найденных в разных концах Руси, раскрывают  перед  нами  не  только
  разнообразную и изощренную языческую символику, являвшуюся  как  бы
  письменностью карпогонической магии,  но  и  дают  нам  драгоценные
  изображения главных языческих обрядов годового цикла -- русалий.

  Прямое запрещение церковью русалий ("Грех есть плясати в русалиах";
  "се же суть злая и скверная  дела  --  плясанье,  гусли...  игранья
  неподобный русалья"), категорическое осуждение женщин,  исполняющих
  ритуальные танцы ("Пляшущая бо жена -- любовница диаволя... невеста
  сотонина..."), вполне объясняют нам особый характер  этого  раздела
  украшений -- полное отсутствие христианских  изображений.  Браслеты
  предназначались  не  для   парадного   наряда,   предусматривающего
  появление  княгини  или  боярыни  в  храме,  и  не   для   простого
  повседневного убора, а для торжественного, но, очевидно, потаенного
  участия в прадедовских обрядах.

      Русальные обряды  изображены  на  шести  широких  двустворчатых
  наручах ХII--ХIII вв.
      Киевский наруч. Одноярусный; каждая створка  разделена  на  три
  арочки. В средних арочках семарглы в необычном виде взлета.  Крылья
  подняты и разведены в стороны, лапы протянуты вширь. Собачья  морда
  божества окружена нимбом. Все фигуры окружены черным фоном черни.
      В левой  арке  изображена  женщина,  танцующая  с  распущенными
  рукавами. Голова не покрыта, волосы лежат свободно
,  что,  по  всей
  вероятности, указывает на девичий,  а  не  женский  обычай.  Рубаха
  женщины подпоясана и орнаментирована на  груди.  На  руках,  поверх
  рукавов -- браслеты. Голова ее повернута вправо. Рукава  от  кистей
  рук до земли орнаментированы прямыми и струйчатыми  линиями.  Левая
  рука поднята  вверх,  правая  опущена  так,  что  струйчатый  рукав
  касается земли.

      На этой же створке изображен гусляр. Он  в  свисающем  колпаке,
  в  длинной  вышитой  на  груди  и  на  предплечьях  рубахе.   Гусли
  пятиугольные.
Гусляр, как и все персонажи этого наруча  (включая  и
  обоих семарглов), обращен к плясунье.
      На правой створке -- птица,  кусающая  себя  за  крыло,  второй
  семаргл и в крайней правой арке -- воин, исполняющий  танец.
  Он  с
  открытой головой, юн, безбород; рубаха вышита. В правой руке нож или
  меч; в левой -- небольшой миндалевидный щит.
      Гусляр является значительной фигурой; около него  больше  всего
  ростков, входящих внутрь арочки снизу и сбоку. Может быть,  это  --
  "леторасли" Кирилла Туровского, новые ветви, отросшие в этом  году?
  Но главной  все  же  является  Василиса  Прекрасная  (из  сказки  о
  Царевне-Лягушке), исполняющая танец воды и жизни.
      Музейный гарнитур.  Два  идентичных  экземпляра,  происходящие,
  возможно, из Владимиро-Суздальской земли. Их особенностью  является
  отсутствие черни -- все фигуры в арочках выделены  позолотой.  Есть
  нижний  ярус  со  знаками  воды  (под  участниками  русалий)  и   с
  изображением корней под арками с зайцами и птицами.
      Арки   верхнего   яруса,   как   уже   говорилось,    возможно,
  символизируют небосвод с дождевыми каплями. Каждая створка разделена
  пополам вертикальной полосой с дождевыми каплями  и  схематическими
  ростками. В образовавшихся секциях по две арки с замкнутым  сюжетом
  и над арками у самого  верхнего  края  помещена  личина.  Всего  на
  браслете  четыре  личины.  Быть  может,  эта  бородатая  и   крайне
  схематичная личина над небосводом должна напомнить о  существовании
  верховного небесного божества?
      В арках  той  створки,  где  нижний  ярус  весь  посвящен  теме
  почвенной воды, даны две пары человеческих фигур: в правой секции в
  крайней правой арке  изображен  лицом  влево  мужчина,  сидящий  на
  седалище со спинкой, а в соседней арке -- женщина, обращенная лицом
  к мужчине и сидящая на каком-то более легком стуле иной конструкции.
  Мужчина одет в короткую одежду с вышивкой на предплечье; женщина  в
  рубахе тоже с предплечьями и с "завеской" спереди.
      Оба персонажа показаны  оживленно  беседующими:  гравер  крайне
  тщательно и выразительно показал их руки. В соседней секции мужчина
  изображен очень сходно, но под левой рукой он держит  мех  волынки,
  углы бурдюка которой высовываются сзади него.
      Женщина распустила длинные рукава и танцует  перед  музыкантом.
  Левая рука поднята, правая опущена долу таким  образом,  что  рукав
  касается земли. Запястья сжаты браслетами, очевидно, для того, чтобы
  плясунья могла управлять рукавами, изображая крылатую виду
.  Полосы
  на рукавах-крыльях не  продольные,  как  на  киевском  браслете,  а
  поперечные; точно так изображено здесь продолжение дождевых арок на
  их вертикальных частях.
      Плетенка воды в нижнем ярусе одновременно передает  и  основную
  идею ритуала: "вода должна напоить корни" -- одна из лент  плетенки
  (корень) на всем протяжении покрыта каплями.
      Секция наруча с танцующей девушкой и музыкантом  в  целом  дает
  нам общую картину трехъярусного мира.
      На рассмотренной правой створке  браслета  изображено  то,  что
  по сказке о Царевне-Лягушке должно происходить после взмаха  правой
  рукой, когда вокруг появились леса и воды. На соседней левой створке
  показаны, как и следует по сказке, птицы и звери: два зайца  и  две
  птицы. Птицы держат в клюве каких-то червяков (?),  что  календарно
  может быть приурочено ко времени  пахоты  и  сева.  Под  птицами  и
  зайцами в нижнем ярусе показаны очень декоративно парные корни.
      Зайцы  требуют  особого  рассмотрения.   Прежде   всего   нужно
  обратить внимание на то, что около морды каждого  зайца  изображена
  красивая чара на поддоне -- зайцев угощают. Фольклорные  славянские
  материалы о зайцах очень обильны. Известны песни  и  поговорки,
  связанные с зайцем; игры и танцы  сохранили  реминисценции  древних
  обрядов.  Заяц  в  фольклоре  расценивается  как   символ   мужской
  оплодотворяющей силы; с ним связано  много  эротических  песенок  и
  присловий, широко применявшихся у  славянских  народов  в  процессе
  свадебной обрядности. Отмечается связь зайца с фаллическим  культом.
      Фольклористы отмечают прочную связь зайца  с  идеей  плодородия
  вообще  и  аграрного  плодородия  в  частности.   Наряду   с   этим
  общеизвестны   приметы,   объясняющие   встречу   с   зайцем,   как
  предвозвестие несчастья. Быть может, это следует объяснять  все  же
  предостережением: несчастье происходит не оттого, что заяц перебежал
  дорогу, а оттого, что человек пренебрег вещим предзнаменованием? Во
  всяком случае, следует помнить, что зайца называли "чертогоном".  К
  материалам, собранным фольклористами, следует добавить исторические
  данные, почти синхронные нашим наручам. В летописи Даниила Галицкого
  под 1252 г., описывая крещение литовского князя Миндовга, летописец
  отмечал его языческие верования:
      "Жряше  богом   своим   вътайне:   Нънадееви   и   Телявели   и
  Диверикъзу, заечъему богу... Егда выехаше на поле и выбегняше заяць
  на поле -- в лес, (в) рощения не вохожаше вну и не смеяше ни  розгы
  уломити..."
      Поставленный на третье место после бога  неба  и  божественного
  кузнеца, "заячий бог" оказывается покровителем растительного  мира,
  без ведома которого нельзя сломать ни одной ветки. Добавим к этому,
  что заяц был в античности зверем Афродиты,  нередко  выступавшей  в
  роли богини плодородия.
      Среди  севернорусских  амулетов  XI  --  XII  вв.   встречаются
  небольшие фигурки зайцев, подкрепляющие поговорки о "чертогоне".
      Птицы и угощаемые из чары зайцы  представляют  тот  живой  мир,
  который  должен  процветать  после   ритуального   танца   Василисы
  Прекрасной.  В  итоге  перед  нами  на  браслетах  целая  концепция
  макромира:

      1. Небесный ярус. "Хляби небесные" и  над  ними  четыре  личины
  (как  на  Збручском  идоле),  очевидно,  напоминающие   о   высшем,
  повсеместном божестве. С неба вниз падают капли дождя.
      2. Земной ярус.  Здесь  происходит  моление  о  воде.  Девушка,
  одетая  русалкой,  под  музыку  танцует  танец   воды   и   жизни.
  Представителями   фауны   являются   птицы   и   зайцы    (божества
  растительности);  к последним особо относится принос  треб  ("жряху
  им").
      3.  Почвенно-земной  ярус  представлен   корнями   растений   и
  потоками почвенной влаги, проникающей в корни.
- (ПРАВЬ - ЯВЬ - НАВЬ - И.)
      Гарнитур  из  двух  тождественных  наручей  служит   прекрасной
  иллюстрацией  к  сказке,  сохранившей  отголоски  древних  русалий.
  Различие правой и левой руки здесь не  соблюдается,  но  на  каждом
  браслете вода и волшебный вызов воды помещены на правой половине, а
  птицы, звери и корни -- на левой, как в сказке.
      Рязанский браслет 1966  г.  Элегантный  браслет,  изготовленный
  не по стандарту: арочки здесь расположены  не  на  одной  линии,  а
  уступом, так, что средняя арка опускается до нижнего края, разрывая
  нижний ярус надвое и тем самым становясь центром всей композиции. На
  одной створке в таком срединном месте помещен гусляр, а на другой --
  грифон.
       Створка с гусляром композиционно построена так:  в  левой  арке
  -- плясунья, в средней -- гусляр, а в правой -- мужчина, пьющий  из
  чаши. Над средней аркой -- две птицы, а в нижнем ярусе по  сторонам
  гусляра -- знаки воды. Гусляр и сидящий мужчина смотрят на плясунью;
  в эту же сторону повернута и голова грифона.
      Танцующая девушка одета в рубаху и поневу; одежда  ее  украшена
  вышивкой: на поневе вышиты птичьи лапы  и  струйчатые  вертикальные
  линии, ворот и подол украшены точками.  Браслеты  надеты.  Длинные,
  широкие рукава украшены 8 --  10  поперечными  волнистыми  линиями.
  Девушка  пьет  из  чаши  (аналогичной   чаше   музейных   наручей),
  орнаментированной точками и одновременно танцует, так как одна нога,
  обутая в изящный  сапожок,  поставлена  на  каблук.  Около  женской
  фигуры, у ее колен, изображена львиная маска.
      Мужчина-русалец   показан   сидящим   на   пне(?)   с   могучим
  отростком.. На нем колпак и короткий  кафтан,  покрытый  узором  из
  птичьих лап. В левой руке он держит короткий жезл  или  свирель,  а
  правой подносит ко рту чашу.

      Питье   особого   напитка   входит   в   комплекс    русальских
  экстатических действий, так как нередко танцующие падали без чувств
  и их отпаивали водой с настоем разных трав и чесночным соком 117.
      Гусляр изображен сидящим. Кафтан его тоже  украшен;  на  голове
  -- колпак.
Со всех четырех сторон гусляра окружают завитки ростков.
  Этих завитков вокруг гусляра (и здесь и на киевском наруче) больше,
  чем вокруг других персонажей. Гусляра  на  киевском  браслете  тоже
  окружают именно четыре ростка "со всех четырех сторон". Быть может,
  с     гуслями     изображался     руководитель     обряда,      сам
  волхв-"облакопрогонитель"? Его центральное положение в  композиции
  подтверждает эту мысль.
      Знаки воды, находящиеся под плясуньей и  под  сидящим  мужчиной
  ("свирельцем?), очень выразительны: одна  линия  плетенки  снабжена
  каплями влаги, а на другой показана волнистая струя, подчеркивающая
  водную сущность символа.
      На другой створке, как это мы знаем и  по  другим  примерам,  в
  нижнем  ярусе  показаны  корни  растения.  В  центральной   створке
  изображен грифон, весь пронизанный водными струящимися линиями и  с
  подчеркнутым покровительством  растениям:  хвост  его  представляет
  соединение фалла с ростком, а крыло с текущими внутри  него  соками
  превращается в сочное растение.
      Большой   интерес   представляют   две   симметричные    фигуры
  семарглов, в значительной степени сплетенные из  корней  с  показом
  "соков земли" и в виде точек и в виде волнистых  линий.  Круг  этих
  фантастических  существ  образован  своеобразным  изгибом  корня  с
  сохранением фаллического элемента. Головы мужские  в  колпаках.  На
  высоком вороте  каждого  четко  и  крупно  обозначен  древний  знак
  засеянного поля -- прямоугольник, разделенный диагоналями на четыре
  части с точкой-семенем в каждой части. По всей  вероятности,  здесь
  отразился уже процесс антропоморфизации полуиранского  Семаргла,  и
  персонажи данного браслета  в  большей  мере  отвечают  позднейшему
  образу Переплута, к которому мы вернемся в дальнейшем.
      В  целом  рязанский  наруч  дает  нам  две  сферы   религиозных
  представлений: на одной створке -- корни растений, которые охраняют
  и напаяют божества-переплуты, и главный хранитель жизненной силы на
  земле -- грифон-див в центре. На другой створке  показаны  русалии,
  моления людей о небесной воде, о низведении ее на растительный мир.

  Все очень продуманно и логично.
      Серенский  браслет  известен  по  обломку  литейной  формы   из
  раскопок Т. Н. Никольской в вятическом городке Серенске.  Учитывая,
  что отливка получает зеркальное изображение, мы должны именно так ее
  и рассматривать 118.
      Детали,   выполнявшиеся   гравировкой,   здесь,    естественно,
  отсутствуют. В левой арочке изображена женщина,  пьющая  из  кубка,
  сидя. В средней -- плясунья с распущенными рукавами.  Резчик  формы
  позаботился обозначить груди девушки, что  тоже  связано  с  магией
  вызывания  дождя.
В  правой  арочке  --  музыкант,   играющий   на
  волынке-козе; у инструмента,  часто  изготавливавшегося  из  козьей
  шкуры и носившего  в  таких  случаях  и  наименование  козы,  часто
  сохраняли козью голову с рогами, которая и обозначена  на  литейной
  форме. Нижнего яруса на этой форме нет.
      Таковы те древнерусские  серебряные  наручи,  которые  содержат
главный и наиболее опознаваемый элемент русалий  --  заклинательный
  танец "воды и жизни".

       Рассмотрим теперь  те  наручи,  где  нет  плясуньи,  но  сюжеты
  изображений представляют не меньший интерес.

      Тверской браслет. В кладе 1906 г. найдено два наруча,  но  один
  из них, довольно примитивной работы, не выделяется из общего уровня.
  Другой наруч выполнен великолепно твердой умелой  рукой  гравера  и
  представляет для нас большой интерес. Наруч  двухъярусный,  верхний
  разделен на шесть арочек. Изображения в арках слева направо:
      1. Женщина с кубком около семаргла. Внизу -- знак воды.
      2. Танцующий мужчина в вышитой по-украински  рубахе.  Внизу  --
  корни.
      3. Женщина в длинной одежде с кубком в правой  руке.  Внизу  --
  знак "теплой воды".
      4.  Знак  "плодоносящего  древа"  (спелый  хмель?).  Внизу   --
  корень.
      5. "Кентавр" со львиным туловищем. Внизу  --  корни  (такие  же
  как в № 2).
      6. Заяц  (?)  с  процветшим  хвостом.  Внизу  --  знак  "теплой
  воды", как в № 3.
      Правая створка здесь, как и  на  рязанском  браслете,  отведена
  представителям и покровителям растительной природы. Таковыми следует
  считать "кентавра" и "заячьего  бога"  с  цветком  на  хвосте  и  с
  символом  мужской  оплодотворяющей  силы.  Отягощенное   древо   --
  желаемый, испрашиваемый результат молений.
      Левая створка, тоже подобно  рязанскому  наручу,  отведена  под
  показ людских молений. Главной фигурой является русалец, показанный
  в  момент  "многовертимого  плясания":   широко,   как   на   бегу,
  расставленные ноги, поднятая ко лбу правая рука,  широко  откинутая
  назад левая.

      Наиболее интересна крайняя левая арочка, в  которой  обычно  на
  других  браслетах  находилась   плясунья-русалка   с   распущенными
  рукавами. Здесь изображена девушка в длинной одежде с  вертикальной
  орнаментированной полосой  от  ворота  до  подола,  с  подобранными
  рукавами и с конической чашей в  левой  руке.  Перед  девушкой
  находится сильно изогнутое существо, как бы вырастающее  из  земли.
  Его узкое тело  напоминает  ствол  растения:  внизу,  у  земли  оно
  расширяется; так нередко изображают корни, комлевой конец растения.
  По узкому лентообразному  телу  идут  точки-капли,  как  на  корнях
  нижнего яруса на многих наручах. Голова существа закинута, и  морда
  почти касается земли. Морда его собачья, лапы  тоже.  Из  плечевого
  пояса выходят не только лапы, но и  крылья.  Девушка  правой  рукой
  держит Семаргла за кончик крыла.
       Нет никаких сомнений в том, что  перед  нами  изображение  двух
  частей обряда в честь Семаргла-Переплута: в центре -- пляска,  а  в
  боковых арках -- питье из рогов.

      Городищенский браслет из Галицкой земли. 
      Створки браслета неоднородны; на одной  --  две  широких  арки,
  разделенные вертикальной плетенкой, символизирующей дождевую  воду.
  На другой створке три арки, и  разделителями  их  являются  подобия
  столбообразных идолов.
       Сюжеты изображений в пяти арках-небосводах таковы:  1.  (слева)
Две женщины сидят напротив друг друга. Над ними подвешена полукругом
  какая-то завеса (?) из четырех -- пяти рядов.  У  левой  женщины  в
  одной руке турий рог с оковкой, а в другой -- предмет, напоминающий
  прялку с куделью. Правая рука с прялкой выставлена на передний план.
  Вторая женщина выставляет вперед веретено, а правая  рука  показана
  как бы в благословляющем положении по отношению к рогу. Обе женщины
  одеты в длинные платья с узором на подоле; у  правой  --  узорчатый
  пояс.
Головы не покрыты; ноги обуты в туфли.
      2. Вслед за вертикальной дождевой  полосой  под  широкой  аркой
  небосвода изображены две птицы, крылья которых превращаются в некое
  подобие сох с коротким грядилем
(см. рисунок этнографических  сох).
  На груди у каждой птицы четкая вертикальная зигзаговая линия.
      3. На второй створке в  левой  арке  тоже  две  птицы,  но  без
  зигзага на груди. Из их крыльев вырастает крупный пятилистный росток

  -- обычная идеограмма растительной силы.
      4.   Между   двумя   столбами-"идолами"   изображен   волк    с
  "процветшим" хвостом
. Его морда повернута влево, и  он  смотрит  на
  самую верхнюю личину, помещенную выше арок.
      Исключительно интересным  является  то,  что  все  пространство
  между двумя столбами  покрыто  особым  видом  двойной  перекрестной
  черневой штриховки: углубленные  линии  залиты  чернью,  а  десятки
  образовавшихся ромбиков  снабжены  точками  в  центре.  Перед  нами
  типичное условное изображение засеянного поля (см. выше). Волк идет
  по засеянной ниве.
      5.  В  последней  секции  браслета  дана  такая   сцена:   волк
  кувыркается, задрав высоко задние ноги; хвост у него  обычный,  без
  цветка на конце. На волке два пояса: один у бедер, другой посередине
  живота. Справа  от  волка  --  женщина  в  полураспахнувшейся  юбке
  (поневе?); в руке у нее или конец пояса или какой-то стержень.
Морда
  зверя обращена вправо и закрывает часть живота женщины.
      Представляют  интерес  и  малозаметные  узоры  в  углах   между
  арками: над сценой с двумя пряхами слева  изображен  типичный  знак
  растения с боковыми ветвями (см. рис. 140),  а  в  правом  углу  --
  только одна овальная черточка, которая может изображать  семя.  Над
  птицами с пашущими орудиями  слева  едва  намеченная  схема  ростка
  (встречающаяся и на браслетах из других мест),  а  справа  --  пять
  четких параллельных бороздок, которые, возможно, и означают борозды
  на поле.
      Композиция  второй  створки  с  тремя  "арками"   иная.   Здесь
  средние треугольники (над двумя "идолами") вдвое больше по площади,
  и они использованы так: над правым столбом весь  треугольник  четко
  заштрихован узором "засеянного поля" с обозначением семян в  каждом
  квадратике. Тема засеянной  нивы  доминирует  на  браслете.  Другой
  большой треугольник использован для изображения  крупной  личины  с
  рожками, приходящейся над левым  столбом,  который  от  этого  стал
  трехглавым. По другую сторону поля, в правом уголке створки -- тоже
  личина, но из-за недостатка места нечетко исполненная.
      Итак  над  дугами  "арок"  --  поле  с  семенами,  по  сторонам
  которого две личины, два божества (?).
      Весь этот верхний  ряд  содержит  изображения:  одного  семени,
  борозд на поле, двух ростков, одного засеянного поля и двух  богов,
  из которых один рогат.

      Столбы  очень  сходны  между  собой   и   внешне   симметричны.
  Капители столбов оформлены в виде голов львиц;  у  правой  капители
  отсутствуют уши, что несколько уменьшает сходство  со  львицей,  но
  следует    сказать,    что    и    в    белокаменной     скульптуре
  Владимиро-Суздальской  земли  встречаются  (особенно  в   консолях)
  львиные морды без обозначения ушей. Базы  столбов  даны  как  морды
  львов: у левого льва морда лежит на лапах,  а  у  правого  особенно
  подчеркнута его косматая грива. По  всей  вероятности,  в  эти  две
  львиных пары заложена идея семейности, продолжения  жизни  (как  на
  свадебном браслете из Чернигова),  что  вполне  гармонирует  с
  засеянным полем,  по  сторонам  которого  расположены  эти  львиные
  столбы. Личины правого столба, отделяющего поле с волком  от  сцены
  кувырканья,  в  значительной  мере  антропоморфны,  в  них  львиное
  сливается с человеческим.
      Общая идея орнаментации вполне ясна: данный наруч,  как  и  все
  подобные   двустворчатые   браслеты   с    языческой    семантикой,
  предназначался для аграрно-магических заклинательных  действий,  но
  его  необычность,  уникальность,  отсутствие  знакомых   нам   сцен
  русальских плясок требуют специального анализа каждой из пяти секций
  отдельно и всех пяти в комплексе.
      Первая   секция   (с   двумя   сидящими    женщинами)    хорошо
  расшифровывается при помощи этнографии: прялка  с  куделью,  пустое
  веретено без спряденых нитей, седалища у каждой пряхи  --  все  это
  указывает на известные "посиделки", "супрядки", совместное  веселое
  прядение, начинавшееся на рубеже осени и зимы в октябре -- ноябре.
      Около  26   октября   в   "дмитровскую"   пятницу   происходило
  поминание предков, а 28 октября отмечался  день  Параскевы-Льняницы
  (девятая пятница языческого года). Самая ранняя пора празднеств,
  открывающих  сезон  посиделок,  --  1  октября,  "покров  пресвятой
  богородицы" (старый стиль);  вторая  дата  девичьих  праздников  --
  "кузьминки" -- 1 ноября, когда прядение уже повсеместно шло.
      Открытие сезона сопровождалось  играми  ряженых,  возглавленных
  "двумя барынями". Этнография объясняет нам  не  только  наличие
  двух женщин,  сидящих  с  прялкой  и  веретеном,  но  и  загадочные
  полукруги, свисающие сверху:
      "... К Покрову-дню ткут  крестьянские  девушки,  задумывающиеся
  о женихах, так называемую "обыденную пелену". Собравшись вместе, они
  с особыми, приличными этому случаю песнями, теребят лен,  прядут  и
  ткут  его,  стараясь  непременно  окончить  работу  в  один   день,
  обыденкой. Приготовленную таким  образом  пелену  (холстину)  перед
  обедней на Покров несут к иконе покрова".
      Иногда срок изготовления обетной холстины  передвигается  ближе
  к  концу  октября.  В  Вологодской губернии (до 1849 г.) "...  было
  обыкновение   строить   девятой   пятнице   обыденную пелену аршина
  в полтора..." (несколько более метра).
      Вот  такая  холстина-обыденка  и  изображена,   очевидно,   над
  головами двух прях в первой секции нашего браслета.
      В  языческих  представлениях  Пятница-Льняница  отождествлялась
  с древней Макошью.  Быть  может,  именно  поэтому  на  вершине
  столбов-идолов изображены львицы, представительницы женского начала?
  Во  всяком  случае,  мы  вправе  соотнести  двух  прях,  возносящих
  священный рог, к культу Макоши, в котором  именно  эта  функция  --
  покровительницы прядения и ткачества -- уцелела вплоть до конца XIX
  в. 127 Семя и росток, показанные в уголках этой секции, указывают на
  основную  функцию  богини  плодородия,  которая  в  данном   случае
  отступает на второй план.
       Вторая  секция  (птицы  и  сохообразные  придатки  к  крыльям).
  Обычнейший сюжет -- две смотрящие друг  на  друга  птицы  --  здесь
  осложнен добавлением к их крыльям угловатых конструкций в виде буквы
  А.
На Украине широко известны пахотные орудия такого типа: рукоять,
  короткий грядиль, перемычка, соединяющая грядиль с пашущей  частью,
  и ремни, идущие к упряжи. Все  это,  включая  ремни  упряжи,  здесь
  налицо,  но,  разумеется,  в  несколько  орнаментизированном  виде.
  Створку можно  истолковать  как  заклинание  весенней  пахоты.  Это
  подтверждается третьей створкой, на которой между птицами, на месте
  сох, появляется огромный росток --  хороший  пример  орнаментальной
  динамики: вспахано, посеяно и взошло. Правый уголок второй  створки
  подтверждает расшифровку конструкций  как  сох  --  там  изображены
  борозды.
       Самым   сложным   является   истолкование    двух    последних,
  взаимосвязанных  секций  браслета.   Они   связаны   соседством   с
  львиноголовыми столбами, связаны четкой идеограммой засеянного поля
  и дважды повторенной фигурой волка.  Культ  волка  очень  древен  и
  сложен. Помимо общеизвестных отрицательных сторон этого хищника, мы
  в фольклоре нередко находим обрисовку и положительных качеств волка.
  Волки считаются пожирателями чертей, т. е. носителей активного зла.
  Встретить волка в пути -- к добру. В сказках  серый  волк  помогает
  Ивану-Царевичу. Быть может, для древних  славян-земледельцев  волки
  были полезны весной, когда всходили яровые хлеба и лен, а в  лесных
  чащах было множество рогатой мелочи (косули,  дикие  козы,  серны),
  оленей, кабанов, которые причиняли огромный вред  молодым  зеленям.
  Волки на открытом пространстве  засеянных  нив  легко  травили  эту
  живность, невольно оберегая тем поля от потравы. Покровителем волков
  у восточных славян был святой Георгий,  "волчий  пастырь",  а  если
  углубляться в античную древность, то в Греции таким покровителем был
  Аполлон  (Аполлон  Ликейский,  "Волчий");   Аполлон   в   некоторых
  мифологических эпизодах  превращается  в  волка.  Мать  Аполлона  и
  Артемиды -- богиня Лето -- тоже оборачивалась волчицей. В знаменитом
  дельфийском святилище  Аполлона  было  медное  изваяние  священного
  волка, спасшего храмовые сокровища.
      Патронат св.  Георгия  над  волками  приводит  к  своеобразному
  восприятию хищных действий зверя: "Что у волка в зубах -- то Егорий
  дал". Это приводит к  тому,  что  нападение  волка  на  скотину
  рассматривается как признак будущей удачи и  довольства.  У  сербов
  считается, что волк приносит удачу и специально может предсказывать
  урожай.
      Интересно древнее  наименование  волка,  сохранившееся  лишь  в
  заговорах: "хорт" (Брянская обл., мои записи в с. Вщиже  1940  г.).
  Многие славянские народы отмечали среди  зимы  на  святках  "волчьи
  праздники", долженствовавшие умилостивить паству солнечного Егория,
  особенно лютую в зимние месяцы.
      Особый интерес  представляет  "ликантропия"  --  оборотничество
  людей в волков с возможностью обратного превращения в  человеческий
  облик. Такие поверья широко распространены  у  русских,  украинцев,
  белорусов, поляков, болгар.
      Самые  ранние  сведения   о   ликантропии   сообщает   Геродот,
  описывая нравы невров (праславян, живших на территории  современной
  Белоруссии и северной Украины):
      "Эти  люди  (невры),  по-видимому,  оборотни.  Ведь   скифы   и
  эллины, которые живут в Скифии, говорят, что раз в год каждый  невр
  становится волком на несколько дней и затем  снова  возвращается  в
  прежнее состояние".
      Рассказ,   записанный    недоверчивым    Геродотом,    которого
  клятвенно уверяли  в  его  достоверности,  смыкается  через  две  с
  половиной тысячи лет с  многочисленными  этнографическими  данными,
  преимущественно из тех самых мест, где в древности  обитали  невры.
  Наш браслет найден близ  земли  невров  и  в  самом  центре  ареала
  сведений о волкодлаках. Именно в Галиции (где был найден браслет  с
  волками) и в Польше "на коляду" (новогодние святки) бегали по  селу
  с чучелом волка и  с  волчьей  шкурой  (а  "волкодлак"  и  означает
  буквально  "волчья  шкура")  ряженые,  т.  е.  активные   участники
  святочного ритуала133. Сохранилось много вариантов рассказа о  том,
  как колдун превратил в волков весь свадебный поезд из-за того,  что
  его   не   пригласили    на    свадьбу.    Под    шкурой    убитого
  оборотня-"волкодлака" находят обрядовый пояс "вясельнага  маршалка"
  (по-русски -- свадебного "тысяцкого") -- главного распорядителя
  свадебного ритуала. Это связано, по всей вероятности, с тем, что на
  зимние святки (от 24 декабря по 6 января  ст.  ст.)  приходились  и
  массовые свадьбы после филипповского поста  и  "волчьи  праздники",
  когда рядились в шкуры и маски.
      О связи  волкодлаков  со  жреческим  сословием  говорят  строки
  Кормчей:
      "Облакогонештеи  от  селян  влъкодлаци  нарищаються.  Егда  убо
  погыбнеть луна или слънце, глаголють: "Влъкодлаци луну изъедоша или
  слънце".
      "Облакогонители"  --  это  один  из  высших  разрядов  волхвов,
  ведающих погодой, облаками и даже солнцем.
"Селянам", прозвавшим их
  волкодлаками  (вурдалаками,  вовкулаками),  они  могли   являться,
  очевидно, и в волчьем обличье, ряжеными. Военные и жреческие функции
  на том этапе общественного развития вполне еще  могли  совмещаться:
  напомню  близость  терминов  "князь"  и  "жрец"  (knez;  ksedz)   в
  славянских языках. "По русским поверьям, -- пишет А. Н.  Афанасьев,
  -- вовкулаки  бывают  двух  родов:  это  или  колдуны,  принимающие
  звериный образ, или превращенные в волков  чарами  колдовства"  ...
  "Одно  из  названий,  знаменующих  волшебные   чары:   "кудеса"   в
  новгородской губернии служит для  обозначения  обрядового  ряженья,
  скручивания в мохнатые шкуры: "кудес", "кудесник" -- замаскированный
  человек".
      Обращение оборотней в волков происходит  (в  Польше)  два  раза
  в году: на коляду и Иванову ночь  (ночь  с  23  на  24  июня)  137.
  Процедура превращения человека (мужчины) в волка происходит двояко:
  или  набрасыванием  на  него  волчьей  шкуры  или  же   посредством
  "волшебной паузы"  --  ремня  или  лыка,  заговоренного  заклятием,
  которым опоясывают оборотня и он становится волком до тех пор, пока
  чародейный пояс не изотрется или не будет порван.
      Напомню, что на волке в  пятой  секции  нашего  браслета  надет
  узорчатый пояс.
      Образ волка  хорошо  известен  не  только  русским  поверьям  и
  сказкам,  но  и  серебряному  и   белокаменному   "фольклору".   В
  белокаменной резьбе Владимиро-Суздальской земли  XII  --  XIII  вв.
  наряду со львами, грифонами и птицами встречается и волк. На  одном
  только Дмитровском соборе изображено свыше двух десятков волков.
      Первым  волком,  выгравированным   на   русском   средневековом
  серебре, является волк на оправе турьего рога из Черной Могилы. Этот
  волк, как и его  сказочные  потомки  в  XIX  в.,  благожелателен  к
  человеку, к природе и к жизненному началу вообще  --  он  принимает
  участие в поиске смерти мертвящего все живое Кощея.
      В  качестве  другого  примера  благожелательного  волка   можно
  привести браслет из  Старой  Рязани,  синхронный  анализируемому  и
  отстоящий от черниговского почти на три столетия. Каждая створка
  браслета разделена на два яруса, а каждый ярус подразделен  на  три
  квадрата.
Автор склоняется к тому, что изображены барсы, но с "собакоподобной
  мордой". В некоторых случаях волчья  сущность  "барсов"  бесспорна.
(ягу-аров - И.)
  См., например, рис. № 205 на с. 325. Шерстистый  ожерелок,  жесткая
  грива и очень длинная морда не позволяют согласиться с автором. См.
  также рис. 252 на с. 389. Такими же волчьими признаками обладает  и
  рельеф Георгиевского собора в Юрьеве. См.: Вагнер Г. К.  Скульптура
  Владимиро-Суздальской Руси. М., 1964, фото на с. 105.
      Центральным знаком на каждой створке в верхнем  ярусе  является
  знак земли и растений (рис. 142), по бокам которого на левой створке
  изображены волки с процветшими хвостами, а на правой  --  птицы.  В
  нижнем ярусе волк и  птица  размещены  в  среднем  квадрате,  а  по
  сторонам их -- пышные символы набравшего  силу  растения.  Особенно
  интересен символ, расположенный направо от волка. Это -- растение в
  форме буквы Ж, окруженной кругом и шестью  гранями,  как  обычно  в
  деревянной резьбе изображался  "громовый  знак".  Символ  в  высшей
  степени полисемантичен: круг и вписанный в него шестигранник должны
  обозначать вселенную, "белый свет".
Четыре ростка,  устремленные  в
  разные стороны, хорошо знакомы нам еще по вещам X в.; они означают,
  как уже неоднократно говорилось: "пусть все и повсюду расцветает!".
      Образованная этими ростками буква Ж говорит сама за  себя,  так
  как в древнерусской азбуке она называлась "живете", т. е. "живите!".

  Дождевые струи,  ростки  и  ветки  в  узких  вертикальных  полосках
  дополняют общую картину.
      Трое волков органично вписаны рязанским  гравером  начала  XIII
  в. в символическую композицию, пронизанную идеей жизни  и  расцвета
  природы на земле при помощи неба (света и дождя).
      В упоминавшейся белокаменной  резьбе  волки  часто  соседствуют
  с Ж -- "живете".  На  Дмитровском  соборе  свыше  80  раз  высечены
  изображения стилизованного растения в форме "живите"; некоторые  из
  них в непосредственном соседстве с волками
. (Рис. 143).
      Возвратимся  к  городищенскому  браслету.  Волк  с   процветшим
  хвостом, аналогичный волкам на соборах и на других браслетах, теперь
  не должен уже нас удивлять. А тщательно  изображенное  на  браслете
  поле, где вычеканено  каждое  семя,  полностью  соотносится  с  той
  растительной символикой, которая может быть  прослежена  на  других
  русских изделиях того времени.
      Последнее, что  мы  должны  выяснить,  это  --  сцена  в  пятой
  створке браслета: под  знаком  засеянного  поля  кувыркается  волк,
  перепоясанный двумя поясами, из которых один щедро  орнаментирован.
  Стоящая рядом женщина держит в руке (около морды волка) ремень  или
  пояс (?) или какой-то  короткий  стержень  (?).  Обращает  на  себя
  внимание, что женщина как бы начинает снимать с себя юбку (несшивную
  поневу -- плахту, т. е. ткань, обернутую вокруг бедер);  одна  нога
  женщины   обнажена   выше   колена,   что   заставляет    вспомнить
  распространенный еще  в  XIX  в.  обычай  ритуального  coitus'a  на
  вспаханном поле. Пережиточной и очень широко распространенной формой
  этого магического обряда (симильная магия плодородия) являлся обычай
  катать по полю священника. Обычай, идущий,  по-видимому,  из  очень
  глубокой древности, когда все пахотные угодья были в общем владении
  всего рода. Естественно,  что  тогда  обряд  должен  был  выполнять
  сакральный глава рода
, а  исполнение  его  отдельными  супружескими
  парами -- явление позднейшее, связанное с парцеллярным хозяйством.
      Сведений о  пережитках  архаичной  формы  обряда  у  нас  очень
  много; указанная  выше  непристойная  сущность  ритуала  заклинания
  плодородия была заменена кувырканьем и катаньем по земле, по  полю.
  Приведу несколько этнографических примеров:
      "В д. Нежино Московской области женщины катали  по  озими  или,
  льну священника или дьякона, чтобы посев был  тучен  и  спор,  а  в
  некоторых селах Рязанской губернии, чтобы уродился хороший лен  при
  этом приговаривали: "Каков попок, таков и ленок" ... В  приведенных
  примерах женщины катались не сами, а валили на землю священника или
  дьякона во всем облачении, что, видимо, придавало обряду в их глазах
  большую силу...".
      В  XIX  в.  православные  священники  выполняли  ту  ритуальную
  функцию,  которую  в  древности,  очевидно,  выполняли   волхвы   и
  кудесники.
      Все привлеченные  материалы  и  вытекающие  из  них  заключения
  приводят  нас  к  следующей  расшифровке  двух   "волчьих"   секций
  городищенского браслета: по всей вероятности, мы имеем здесь дело не
  с простым волком,  а  с  волкодлаком,  волком-оборотнем,  т.  е.  с
  ритуально  преображенным   волхвом-кудесником,   сохранившим   свой
  нарядный пояс --  залог  возвращения  в  свой  человеческий  облик.
  Четвертая  секция  браслета  указывает  на  прямую  связь  волка  с
  засеянным полем; поле,  судя  по  содержанию  первой  секции,  было
  "ленищем", засеянным льном. Обрамляющие  поле  столбы  являются  не
  столько идолами, сколько деликатным иносказанием идеи плодородия: с
  одной стороны поля львица со львом и с другой тоже львица со львом.
  В последней секции волхв-кудесник (т. е. по  материалам  Афанасьева
  замаскированный     человек)     с     волшебным     поясом      --
  "облакопрогонитель-волкодлак"   кувыркается   в    непосредственной
  близости от поля. В выполнении обряда принимает участие женщина.  В
  верхней части всей этой створки в треугольниках между  арками,  над
  птицами с большим знаком растительной силы, над засеянным  полем  и
  волком и над женщиной с волкодлаком-кудесником  размещены  символы,
  полностью гармонирующие с  содержанием  основных  изображений:  над
  "волчьими"  секциями  четко  обозначенные   чернью   и   тщательной
  прочеканкой борозды  и  семена  "засеянного  поля",  а  в  соседнем
  треугольнике -- узколицая бородатая голова мужчины  с  рогами  (или
  торчащими ушами?). Это, почти несомненно, Волос-Белес, "скотий бог",

  праздничными днями  которого  были  "волчьи  праздники"  на  зимних
  святках.
      Волос-Белес  был   очень   архаичным   божеством,   восходящим,
  возможно, к охотникам палеолита, маскировавшимся в звериные шкуры и
  во время  охоты  и  во  время  заклинательного  ритуала.  Лингвисты
  полагают, что от волосатости-"волохагости" вождей и жрецов произошло
  имя божества и наименование волхвов. Позднее, вероятно в неолите
  и в бронзовом веке, Волос стал "скотьим  богом",  покровителем  уже
  прирученных зверей. К  средневековью  обозначилась  новая  ипостась
  божества -- он стал богом богатства вообще ("скотница" -- казна)  и
  хлебных запасов. Вплоть  до  начала  XX  в.  крестьяне  Подмосковья
  завязывали последнюю  жмень  колосьев  на  сжатом  поле  в  узел  и
  оставляли, не сжиная, ее "Волосу  на  бородку".  Вот  эта  аграрная
  функция Волоса и отражена на  городищенском  браслете,  так  как  в
  соседнем  симметричном   треугольнике   наверху   помещен   рисунок
  засеянного поля и, кроме того, такое же поле  (с  волком)  вплотную
  подступает к изображению Волоса.

      Итак, драгоценный исторический источник --  серебряный  браслет
  из Галицкой земли  --  в  отличие  от  других  знакомит  нас  не  с
  русалиями, а с особым циклом обрядов, связанных со льном.

      1.   Посиделки-супрядки.   Две   женщины   (две,   как   и    в
  этнографически зафиксированных обрядах) поднятием  священного  рога
  провозглашают заклинание, связанное с такими предметами, как прялка
  с куделью, веретено, "обыденная пелена" -- холстина. Время обряда --
  очевидно октябрь, когда на день Параскевы  ("Пятницы-Льняницы")  28
  октября ст. ст. торжественным обрядом начинались посиделки в XIX в.
      2. Вертикальная  плетенка  символизирует  дождь,  который  тоже
  должен входить в число заклинаемых явлений.
      3. Сохи и птицы явно  указывают  на  пахоту,  которая  под  лен
  производилась в русских областях перед 21 мая,  чтобы  21,  в  день
  Константина и Елены, произвести сев: "Сей лен на Олену!" Наверху  в
  уголке -- борозды.
      4. Птицы и символ вегетативной силы. Пояснений не требует.
      5.  Волк  и  Волос;  тщательно  изображенное  засеянное   поле.
  Значение волка раскрывается при анализе последней секции.
      6. Столбы, обрамляющие поле с личинами львов и львиц.  По  всей
  вероятности,  здесь  содержится  намек  на  парность,  на  источник
  плодовитости  --  соединение  женского  и  мужского  начала,  прямо
  связанное с магией плодородия. Недаром над одним из столбов помещено
  изображение Волоса.
      7.  Последняя  секция  (как  и  первая)   является   ключом   к
  расшифровке  всей  системы  символических  изображений.   Раскрытие
  содержания может стать убедительным лишь  в  том  случае,  если  мы
  примем допущение, что волнообразный персонаж пятой секции не просто
  волк,  а  волк-оборотень,  "волхв-волкодлак",  человек,   принявший
  посредством волшебного пояса ("науза") волчье обличье. Наузы  часто
  упоминаются  в  поучениях  против  язычества,  начиная  с   Кирилла
  Туровского (XII в.),  приравнивавшего  "науз  ношение"  к  "кощюнам
  (мифам) и бесовским песням".

      "Грех  есть  носити  науз  как  любо".  Монахи  исповедовались:
  "Согреших, наузы вязах на себе и  к  волхвом  и  к  обавником  и  к
  чародеем ходих... согреших, наузы на себе нося". Те, кто "к волхвом
  ходит ворожи ради или наузы омлет потворныа", наказывались так:  40
  дней не есть мяса и молока и на 3 года епитимья. К ношению волшебных
  повязок были причастны даже  священники:  "Аще  обрящеться  кто  от
  священническаго чину, таковая, (иже) вълъхвуя или обавая... или узлы
  (наузы, повязки) творя ... таковый от церкве  изринеться".  Ношение
  волшебной повязки приравнивалось к колдовству, заклятиям ("обавать"
  -- заклинать; incantare) и каралось отлучением от церкви.
      Волхвующий священник XIII  в.  (из  Новгородской  Кормчей  1280
  г.) с языческим волшебным  поясом-наузом  --  посредствующее  звено
  между  обернувшимся  волком,  волхвом-волкодлаком   на   ритуальном
  языческом браслете и православным священником XIX в., которого бабы
  катают во всем облачении по  льняному  полю,  приговаривая:

                    Каков попок -- таков и ленок!

(Продолжение следует)

Отредактировано Иванка (2013-05-24 19:04:21)

24

Подведем некоторые итоги.

      Как видим,  рассмотренные  нами  наручи  были  различны  по  их
  календарному приурочению. Одни из них  предназначались  только  для
  ранних  весенних  русалий  (таков  киевский  браслет  с  танцующими
  журавлями и городищенский, галицкий браслет с посевной обрядностью);
  есть наручи, символика которых доведена до "двойного солнца", т. е.
  до Купалы, до созревания растений, когда настала  пора  благодарить
  Семаргла. Часть наручей была  орнаментирована  менее  специально  и
  могла служить на всех весенне-летних празднествах.
      Русалии встают перед нами во всем своем  многообразии:  главной
  фигурой русалий является "любовница дьявола и  невеста  Сатаны" --
  танцующая девушка, размахивающая своими рукавами-крыльями
, подражая
  русалке-виле,  оросительнице  полей.   Этнографическая   болгарская
  русалка ("еньова буля" -- "Иванова девушка") конца XIX в. во  время
  купальских русалий, пока поют песни об облаках и о траве, обращенные
  к солнцу, "...все машет длинными рукавами своей одежды, совсем  как
  птица крыльями"
      Важной персоной  был  волхв-гусляр,  помещаемый  в  отличие  от
  "свирачей" и волынщиков на центральное место композиции и  со  всех
  четырех сторон окруженный символами растительности. Интересна фигура
  воина с мечом и щитом, исполняющего русальский танец.
      При внимательном, подробном знакомстве  со  всем  многообразным
  убором древнерусских женщин, предназначенным для русалий (а  он  не
  ограничивался только наручами; в него  могли  входить  и  колты,  и
  подвески крины и др.), нас поражает глубокая продуманность языческой
  тематики: природа взята здесь во всем ее макрокосмическом размахе от
  небосвода с его запасами дождевой влаги, от солнца, идущего по небу,
  до земли с ее растительным и животным миром, с людьми, выполняющими
  священные обряды, и различными мифическими  существами  и  даже  до
  подземных недр, где таятся корни растений и текут подпочвенные соки
  земли. Кроме этого вертикального разреза мира в статике мир показан
  и в динамике: солнце движется, дождь струится,  семена  прорастают,
  растения созревают, люди заклинают силы природы.

      Серебряные  наручи  из  городских  кладов  XII  --   XIII   вв.
  являются как бы альбомом иллюстраций к антиязыческим поучениям того
  времени, порицающим и осуждающим  пережитки  язычества,  поклонение
  старым богам, исполнение прадедовских обрядов.
      Нас  может  удивлять,  что  подтверждение  наличию   пережитков
  язычества дает нам не деревенский материал, где подобные  пережитки
  вполне  естественны,  а  городской,  и  не  простой  посадский,   а
  аристократический, зарытый в период штурма города в земле княжеских
  и  боярских  усадеб.  Существование  y  одной  и  той  же   княгини
  одновременно   двух   уборов   --   одного   золотого,   парадного,
  представительного, с полуязыческими и христианскими  изображениями,
  и другого -- серебряного, с откровенно  языческими  сюжетами  (чего
  стоит угощение Семаргла!), позволяет понять  упреки  церковников  в
  двоеверии и в двуличии:
      "О, злое дело христьяном се творити,  оставльшо  бога,  давшего
  нам всяко обилье от земных плодов! Мы же,  оставльше  живодавца,  к
  дьяволу бежим и того волю творим..."
       "Мнози  погании:  еллини,  манихеи  в  бесы  вероют,   дияволом
  прельщены, а мы суще рекше истинныя християне  --  в  тыя  же  бесы
  веруемь: в волхвы и ворожу..."
      Серебряный языческий убор второй половины XII  --  начала  XIII
  в. настолько тщательно и роскошно изготовлен, что y нас нет сомнений
  в его бытовании и притом в бытовании показном, парадном,  но  не  в
  христианской среде, не для демонстрации духовенству.
      Недоумение  разъясняется,  если  мы,  как  всегда   в   трудных
  случаях,  обратимся  к  этнографии.  Этнографии  и  истории  хорошо
  известны примеры проведения заклинательных  и  оберегающих  обрядов
  вождями племен, царями древних государств. Именно этот разряд людей
  с незапамятных времен возглавлял все важнейшие общественные обряды,
  что хорошо нам известно по трудам Д. Фрезера.
      Для старой  Руси  представляет  интерес  сведение  о  действиях
  Ивана Грозного во время начала весенних полевых работ. В  1545  г.,
  пятнадцатилетний великий князь оказался в Коломне весною
      "И тут была y него потеха: пашню  пахал  вешнюю  и  з  бояры  и
  сеял  гречиху.  И  иныя  потехи:  на  ходулях  ходил  и   в   саван
  наряжался....
      Здесь  речь  не  о  простой  забаве,  а  о  выполнении   целого
  комплекса весенних заклинательных  действий:  хождение  на  ходулях
  зафиксировано этнографами, как  способ  воздействовать  на  высокий
  вырост посеянных злаков, а одевание в саван должно  было  приобщить
  участников обряда к миру предков-покровителей, что также происходило
  весною, на радуницу. Сам Иван Васильевич удостоверил языческий смысл
  слова "norkxa" в своем 27-м вопросе Стоглавому собору:
      "В   первый   понедельник   после   петрова   поста   (праздник
  "играющего солнца") в рощи ходят и в наливки бесовские потехи деяти.
  Ответ: Чтобы православные христиане... в рощи не ходили и в наливках
  бы (y источников) бесовских потех не  творили,  понеже  все  то  --
  еллинское бесование и прелесть бесовская, а православным христианам
  не подобает тако творити".
       Великолепные русальские браслеты из кладов XII --  XIII  вв.  с
  явными языческими изображениями являются безусловным доказательством
  того, что за 300-400 лет до Грозного  русские  княгини  возглавляли
  весенне-летние языческие обряды и, вероятно, сами исполняли главную
  роль в священном танце русалки. Недаром сказка о Царевне-Лягушке  и
  ее  муже  Иване-Царевиче  сохранила  описание  царского  дворцового
  обихода. Очевидно, главные языческие действа -- потехи  в  стольных
  городах Руси начинали княгини и именно  для  этих  всенародных,  но
  тайных для церковников, празднеств мастера-ювелиры с таким  тщанием
  и продуманностью изготавливали свое серебряное узорочье, пронизанное
  языческой символикой.

      Последний вопрос, связанный с русалиями, -- это вопрос  о  том,
  к какому божеству были направлены русальские моления. Казалось  бы,
  что они должны были бы быть адресованы или Роду с  рожаницами,  или
  Дажьбогу, божеству солнца  и  расцветающей  природы.  Однако  ни  в
  прикладном искусстве, ни в поучениях против язычества мы не  найдем
  прямых указаний на это (кроме разобранных выше сведений о  "болване
  света").
  :cool:
      Конкретные действия  людей  в  связи  с  поклонением  языческим
  божествам связаны или с берегинями или с Переплутом
      "Христьянин  не  мога  терпети  христьян   двоеверно   живущих,
  верующе в Перуна и Хорса, и в Макошь, и в Симаргла (написано: в Сима
  и в Рыла), и в вилы, их  же  числом  30  сестрениць.  Глаголють  бо
  невегласии: "То все мнять богынями" и тако нокладывають им требы  и
  кур им режють..."
      Здесь  речь  идет  о  русалках-берегинях  (которые   по   своей
  туманно-водной      сущности      впоследствии      стали      30-ю
  сестрами-лихорадками), в  честь  этих  богинь-берегинь  режут  кур.
  Характер треб, приносимых Перуну, оставлен без пояснения. Такое  же
  умолчание о старших богах мы видим и в другом поучении:
      "А  друзии  верують  в  Стрибога,  Дажьбога  и  Переплута,  иже
  вертячеся ему пиють в розех (из рогов), забывше  бога,  створившаго
  неба и землю, моря и рекы и источникы и тако веселяшеся  об  идолех
  своих"
      Hа серебряных русальских  наручах  мы  видели  и  Семарглов,  и
  "вертящихся" плясунов, и питье  из  чаш  и  из  рогов,  и  угощение
  Семаргла из рога, и тех,  кого  я  условно  назвал  Переплутами.  В
  письменных памятниках Семаргл и Переплут всегда стоят в единственном
  числе, а в прикладном искусстве  они  чаще  всего  бывают  парными.
  Возможно,  что  такое  удвоение   связано   с   желанием   показать
  повсеместность    влияния    божества,     устранить     неизбежную
  односторонность   единичного    изображения,    дать    возможность
  Семарглу-Переплуту устремляться  "семо  и  овамо".  Примеров  можно
  привести много, начиная с удвоенного Дива-грифона на турьем роге из
  Черной Могилы. Это  --  обычный  изобразительный  прием,  когда  не
  столько изображали, сколько заклинали посредством образа.
      К началу XIII  в.  собаковидный  Семаргл  (плохо  понимаемый  и
  переписчиками) начинает вытесняться  антропоморфным  Переплутом.  В
  этом отношении интересны два рязанских браслета 1966 г., датируемые
  временем батыева погрома. Они, вероятно, составляли единый гарнитур.
  Hа одном из них даны архаичные символы: грифон-Див и семарглы, а на
  другом -- картина русальских плясок, грифон и удвоенный Переплут со
  знаком засеянного поля и с туловищем, образованным сочными корнями.
  Головы переплутов полностью повторяют головы мужчин на  этом  и  на
  других браслетах: безбороды,  с  длинными  волосами  в  конических,
  скифского вида колпаках. От облика Семаргла (крылатого  пса)  здесь
  еще остались следы крыльев, но они уже почти преобразованы в корни.

      Имя Переплута, бога  корней  и  плодородящей  их  силы  (своего
  рода "Яри"), вызвало большое количество толкований и сближений  как
  с греческим -- богатство, так и с  литовским  божеством  плодородия
  Пергрубием или прусским Пилъвитусом.
      Hе отрицая очень интересных и семантически  сходных  балтийских
  параллелей, обращу внимание на латинское  "perpluo"  --  "протекать
  внутрь"; "perpluit" -- "дождь проникает внутрь"
.  Все  то,  что
  дает нам прикладное искусство о  Переплуте,  связано  с  дождем,  с
  напоением почвы влагой, с проникновением этой влаги в корни растения
  в виде капель или струй соков земли, Матери-сырой-земли.  Латинская
  форма Перплуит  вполне  подходит  к  обозначению  божества  корней,
  напоенных дождем. Наличие ее y славян может быть  объяснено  только
  индоевропейской давностью возникновения. Возможно, что это архаичное
  понятие было временно вытеснено иранской формой,  а  затем,  к  XII
  -XIII  вв.  возродилась  древняя   форма,   общая   когда-то   ряду
  индоевропейских народов, а в средние века общая русским, пруссам  и
  литовцам.
      Когда-то  Г.   Дьяченко   высказал   интересную,   но   забытую
  впоследствии мысль: "По нашему мнению, Переплут то же, что и Ярило";
  это прозвище божества, "которое вообще не имело одного  устойчивого
  имени". Если согласиться с этим предположением, то  браслеты  с
  Переплутом следует относить ко времени не позже ярилина дня, т.  е.
  4 июня, после которого происходят "похороны Ярилы", не отраженные в
  искусстве XII в.
      В  связи  с  объяснением  имени  Переплута  стоит  и  вопрос  о
  происхождении  слова,  обозначающего  девушку-русалку,   вызывающую
  дождь.  В  русском,  украинском  и  белорусском  фольклоре   такого
  обозначения вообще нет. У южных славян девушки, обвешанные на голое
  тело зелеными ветвями  и  участвующие  в  обряде  вызывания  дождя,
  называются или "додолами" (вызывающими дождь с неба до долу, вниз),
  или  же  "пеперудами".  Слово  это  y  балканских  народов   сильно
  варьирует:
           пеперуда (болгары)         прпоруша (сербы)
           пеперуна                   перпероне (алб.)
           пеперуhe (вост. сербы)     peperousа (греки)

      Этимология слова осталась невыясненной.
      Мне кажется, что следует  обратить  внимание  на  средневековое
  русское слово "прапруда" -- "сильный грозовой ливень".
      1421. "Месяца мая 19 в петрово заговение в нощь бысть  трус  на
  небесе велик: въшедши туце с полудни,  в  полунощи  гром  и  молнии
  огнене с шюмом страшным и дождь прапруден с камением  и  с  градом".
      1470. Месяца июня 24 в  само  рожества  Ивана  Предотечя  бысть
  чюдо дива исполнено: вшедши туча дождевая  и  двигнушася  облаци  и
  бысть грохот, гром с молниею силен ... и бысть тма  силна  и  дождь
  прапрудою неисказаему силен, яко с полтора часу..."
      Прапруда (от  "прудать"  --  наполнять  водой)  превратилась  в
  загадочную пеперуду.
      Вся терминология, так или иначе связанная  с  русалиями,  ведет
  нас к небесной влаге, увлажняющей землю и питающей корни  растений:
"прапруда", "переплут", "русалка" (от росы и орошения),  "русалии".
  Быть может, и отдаленная сарматская Орсилоха
тоже как-то связана  с
  кругом божеств, обеспечивающих небесную влагу.
      Круг   описанных   языческих   празднеств    крайне    неполон.
  Достаточно сравнить перечисленное выше с ярким перечнем общественных
  праздников восточнославянского народного календаря XVII -- XIX вв.,
  чтобы  определить,  насколько  беднее  наши  сведения   о   русском
  средневековье  по  сравнению  с   этнографическими   сведениями   о
  хороводах, песнях, обрядах, карнавалах, праздничных пирах-братчинах
  и всевозможных жертвоприношениях  от  блюдца  молока,  ставившегося
  домовому под печку, до мирского быка, закалываемого в перунов  день
  (ильин день 20 июля). Только метод экстраполяции позволит в какой-то
  степени опустить известные нам этнографически празднества на семь --
  восемь столетий в глубь веков.

                                   *

      После  принятия   христианства   в   качестве   государственной
  религии происходило календарное соприкосновение  древних  языческих
  праздников с новыми, церковно-государственными,  обязательными  для
  правящих верхов. В ряде случаев христианские праздники,  возникшие,
  как  и  славянские,  на  первобытной  астрономической  основе,   на
  солнечных  фазах,  совпадали   по   срокам   (рождество   христово,
  благовещенье, рождество Иоанна Предтечи); нередко они  расходились.
  Резкий разнобой вносил, как уже  говорилось,  подвижной  пасхальный
  цикл, сместивший со  своей  солнечной  позиции  масленицу,  которая
  должна была праздноваться в пору весеннего  равноденствия,  встречу
  весны и русальско-ярильские моления мая и июня.
      В  XI  --  XII  вв.  началось  стихийное  установление  некоего
  паритета между двумя системами. Русские  люди,  как  мы  видели  из
  предшествующих разделов,  прочно  держались  за  свои  прадедовские
  обычаи и стремились соблюдать их и после принятия  новой  веры,  не
  доверяя чародейскому,  колдовскому  могуществу  новых  христианских
  жрецов. Это очень явно сказалось в событиях 1060-х -- 1070-х годов,
  когда во время засухи  и  голода  ("скудости")  произошел  открытый
  возврат к язычеству. Вспомним события в Новгороде, где  весь  город
  перешел на сторону языческого волхва. В Киеве в  1071  г.  появился
  волхв, напоминавший киевлянам о языческом пантеоне 980 г.: "Явила ми
  ся есть пять бог (очевидно: Перун, Стрибог, Дажьбог, Хорс,  Макошь;
  без пса Симаргла), глаголюще сице: поведай людьм, яко на пятое лето
  Дънепру потещи въспять..." 158 Волхвы усилились и в Ростовской земле
  (до 1071 г.).
      Возможно, что возрождению языческих традиций в  1060-е  годы  в
  какой-то мере содействовал в своей  земле  полоцкий  князь  Всеслав
  Брячиславич, считавшийся чародеем и вошедший в былинный  фонд  под
  именем "Волхва Всеславича". Hе своим ли волхованием в  эти  трудные
  годы скудости привлек он к себе симпатии народных масс, помогших ему
  одолеть  вероломных  Ярославичей  и  занять  самый  высший  пост  в
  государстве -- киевский престол "цесаря  Руси"?  Полоцкие  епископы
  известны нам  только  с  1104  г.,  через  три  года  после  смерти
  князя-волхва в 1101 г., хотя, конечно, Всеслав был христианином, но,
  вероятно, сильно мирволил волхвам.
      Возврат к язычеству  вызвал  репрессии  и  церковные  поучения,
  вроде известного  "Слова  о  вёдре  и  казнях  божьих",  в  котором
  церковный автор говорит как бы от имени разгневанного и угрожающего
  людям бога -- "Глаголеть господь":
      "Удьржах от вас дъждь... и  поразах  вы  зноемь  и  различьными
  казньми, то и тако не обратистеся ко мъне... Послах на вы различьныя
  болезни и съмьрти тяжкыя и на скоты казнь свою посълах, то и тако не
  обратистеся къ мъне... Вы бо уклонистеся от пути моего,  глаголеть.
  господь, и съблазнисте мъногы... Обратитеся къ мъне  и  обращюся  к
  вам... и аз отъвьрзу вам хляби небесьныя и  възвращю  от  вас  гнев
  мой... Hъ вы стяжаете на мя словеса ваша, глаголюще "Суетен работаяй
  богу" ... Егда призовете мя -- аз же не послушаю вас! Hе  въсхотеша
  бо ходити по путьм моим -- да того ради затворяеться небо,  ово  ли
  зъле отъвьрзаеться,  град  в  дъждя  место  пущая,  ово  ли  сланою
  (заморозками) плоды узнабляя и землю зноемь томя... Се бо  (говорит
  автор уже от себя, а не от имени бога) не поганьскы ли живем?..  Но
  сими (полуязычниками) диявол  льстить  и  другыми  нравы,  вьсякыми
  льстьми превабляя (переманивая) ны от бога: трубами  и  скомрахы  и
  гусльми и русалиями. Видим бо игрища утолочена и людии мъножьство на
  них,  яко  упихати  начнуть  друг  друга,  позоры  деюще  от   беса
  замышленнаго дела. А цьркъви стоять; егда же  бываеть  год  молитвы
  мало их обретаеться в цьркъви. Да сего ради казни приемлем от  бога
  вьсякыя...".
      Русальские  заклинательные  обряды  и  пляски  были   начальной
  стадией   языческого   празднества,   завершавшегося   обязательным
  ритуальным пиром  с  обязательным  употреблением  мясной  скоромной
  жертвенной пищи: свинины, говядины, кур и яиц.
      Так как многие языческие  праздники  совпадали  или  календарно
  соседствовали  с  православными,  то  внешне  приличия  были  почти
  соблюдены:  пир  устраивался,  например,  не  по  случаю  праздника
  рожаниц, а по причине дня рождества богородицы, но продолжался и на
  следующий день уже как "беззаконная вторая трапеза". Другой пример:
  язычники  праздновали  Купалу,  а  церковь  отмечала  в  этот  день
  рождество   Иоанна   Крестителя;   в   итоге   симбиоза   получился
  "Иван-Купала".
      Церковь не только выступала против игрищ  и  пиров  вообще,  но
  и нашла сильное оружие против ритуальной еды. Вероятно, с этой целью
  в XI в. был удлинен петровский пост, приходившийся  на  "русальский
  месяц" июнь. Пост кончался в петров день 29 июня,  а  начинался  он
  через неделю после троицына  дня  (по  подвижному  календарю).
  Церковники ввели "мясопуст" на весь недельный интервал между троицей
  и "петровками", продлив тем самым запрет на вкушение мяса  в  самый
  разгар русальских празднеств в тот период, на который в большинстве
  случаев приходится ярилин день (4 июня) и всегда купальская неделя.
  Произошло это во время митрополита Георгия (1069 -- 1073), т. е.  в
  пору усиленного возрождения язычества 162.
      Более болезненной оказалась  другая  форма  наступления  церкви
  на ритуальные пиры -- запрещение есть мясное  в  том  случае,  если
  крупный господский праздник придется на постные дни, на  среду  или
  пятницу.
      Для русских блюстителей  древних  обычаев,  которые  дожили  до
  XIX -- XX вв. (рождественский окорок, новогодний "васильевский" или
  "кесаретский" поросенок и т. п.), эти запреты были грубым вторжением
  в быт, в привычные устои жизни. Создалась конфликтная  ситуация,  в
  которой  выступила  не  только   простая   чадь,   организовывавшая
  всенародные русалии, но и княжеско-боярские верхи,  считавшие  пиры
  князя с дружиной естественной формой  общения,  своим  неотъемлемым
  бытовым  правом.  Недаром  один  из  крупнейших  знатоков  русского
  язычества Е. В.  Аничков  в  своем  исследовании  целых  три  главы
  посвятил вопросу: "Пиры и игрища, как  главный  предмет  обличения".
     Пиры в праздничные  дни,  сопровождаемые  музыкой,  проводились
  и в домах горожан ("... скомороха ... и гудця и свирця не  уведи  y
  дом свой глума ради -- поганьско бо то есть"), и в  монастырях,
  и, разумеется, в княжеских дворцах, где князья, княгини пировали  с
  боярами и богатырями, с придворными дамами.
      В середине XII  в.  в  связи  с  общим  возрождением  языческих
  традиций стоит резкое обострение  конфликтной  ситуации,  вызвавшее
  ожесточенные споры "о мясоядении".
      Крупнейший  знаток  церковной   истории   Е.   Е.   Голубинский
  утверждает, что практически в русском быту XI -- XII вв. "утвердился
  тот обычай, чтобы отменять пост для всех  праздников  господских  и
  богородичных и для праздников нарочитых святых -- Предтечи, Петра и
  Павла, Иоанна Богослова, Георгия и Димитрия".
      Первым  из  русских  великих  князей  вопросом   о   мясоедении
  заинтересовался Изяслав Мстиславич (1146 -- 1154), для которого, по
  интересной догадке М. Д. Приселкова, некиим игуменом Феодосом  были
  написаны ответы на "Въспрашанье Изяславля" о  святости  воскресного
  дня и о посте в среду и пятницу. Игумен ответил великому  князю
  очень хитроумно, признавая, что поститься "добро вельми и полезно",
  но если это делается по особому обещанию,  то  "недостоит  человеку
  (христианину) себе связать", а если он уже связан, то духовник может
  разрешить не поститься, а грех игумен берет на себя: "Бог мене ради
  простить тя ... то ежь мясо".
      Вскоре споры перешли в действие. В 1157 г.  ростовский  епископ
  Нестор (по-видимому, грек) начал войну с этим послаблением языческим
  обычаям Руси,  замахнувшись  на  самого  Андрея  Боголюбского,  что
  печально окончилось для епископа-ригориста:
      1157 г. "Того же лета изгнан бысть  Нестер  епископ  Ростовский
  с престола его... про господьские праздники -- не  веляше  бо  мяса
  ясти в господьскиа праздники, аще прилучится когда в  среду  или  в
  пяток, такоже от светлыа недели и до пенти-костиа" (т. е. на 50 дней
  после пасхи, включая часть русалий).
      Константинопольский   партиарх   Лука    Хризоверг,    разбирая
  конфликт, разрешил мясоядение на все зимние святки, но  в  1164  г.
  церковь выдвинула нового борца за  строгости  в  лице  суздальского
  епископа Леона, захватившего пустующую кафедру Нестора.
      "Поча (Леон) Суждали учити не ести мяс в  господьскыя  празникы
  -- в среды и в пяткы -- ни на рожьство господне  ни  на  крещенье-И
  бысть тяжа про то велика пред благоверным князем  Андреем  и  предо
  всеми людьми. И упре его владыка Феодор".

      Если  мы   обратим   внимание   на   севернорусскую   церковную
  архитектуру XVI -- XVIII вв. того времени,  когда  еще  бытовали  и
  обновлялись списки гневных порицаний культа рожаниц, то найдем здесь
  много больших деревянных храмов с широкими гульбищами  вокруг  них.
  Такие храмы были вполне пригодны для праздничных пиршеств, так  как
  в древней Руси даже княжеские  пиры  устраивались  на  "сенях",  на
  "сеньнице", т. е. на  окружающем  здание  балконе-гульбище  второго
  этажа.
      В  1150  г.,  когда  князь  Изяслав  Мстиславич   форсированным
  маршем шел на Киев, занятый Юрием Долгоруким,  сын  Юрия  --  Борис
  охранял западный форпост -- Белгород.
      "... в то же веремя Борис пьяшеть в Белегороде  на  сенъници  с
  дружиною своею и с попы белогородьскыми" 183.
      Каменные церкви с  широкими  галлереями  известны  нам.  Такова
  была,  например,  церковь  во  Вщиже,  построенная  для  племянницы
  упомянутого Бориса 184.
      Традиция постройки церквей с обширными  гульбищами  сохранилась
  и в Прикарпатской Руси. Украинские мастера XVII -- XIX вв. оставили
  ряд грандиозных деревянных храмов с  несколькими  ярусами  гульбищ,
  которые служили как трапезные помещения во время праздников.
      Особый  интерес  для  нашей  темы  представляют  севернорусские
  деревянные  храмы,   своеобразным   "разрезом"   которых   является
  упомянутая вышивка с двумя рожаницами вне основного храма.
  Высокие просторные церкви, лучшим образцом которых является храм  в
  Кижах, зачастую обнесены обширным гульбищем, которое обходило  храм
  с трех сторон и поэтому не было пригодно ни для богослужения, ни для
  крестного хода. А для праздничной трапезы такие  балконы  подходили
  вполне. Такова церковь в с. Холм Ярославской области, построенная в
  1552 г. 187 Такова церковь Рождества Богородицы (!) 1566  г.  в  с.
  Передки.
       Есть целый ряд  храмов,  у  которых  трапезные  устроены  более
  обширными, чем само молитвенное  помещение  церкви188-189.  В  этих
  обширных  трапезных  обычно  устраивали  посередине  два  массивных
  подпорных столба, облик которых должен привлечь  наше  внимание.  У
  этих столбов обязательно присутствуют два укоса, идущие к  потолку,
  якобы  для  увеличения  площади  подпора,  но  на  самом  деле  они
  неконструктивны, так как в ряде случаев не доходят до потолка.
  Идолообразные столбы трапезных всегда парные,  точно  так  же,  как
  парны и идущие от них кронштейны. Общий вид их с кронштейнами очень
  напоминает человеческую  фигуру  с  воздетыми  кверху  руками.  Эти
  рукообразные укосины завершаются наверху  лебедиными  или  конскими
  головами, что позволяет сближать их с народной вышивкой этих  мест,
  где очень  часты  женские  фигуры  с  поднятыми  к  небу  руками  и
  обязательными птицами и конями по сторонам.
       Думаю, что  не  будет  большой  натяжкой  признать  эти  богато
  орнаментированные "рукастые" столбы в просторных трапезных, могущих
  вместить одну-две сотни пирующих,  схематичными  изображениями  тех
  двух рожаниц (в рукописях стоит двойственное число), в честь которых
  8 или 9 сентября наполнялись "черпала" и  пелся  тропарь  рождества
  богородицы. Церкви с такими своеобразными идолами рожаниц строились
  тогда, когда поучения, направленные против культа рожаниц и "второй
  трапезы" им, еще продолжали размножаться в новых списках, когда  на
  обрядовых полотенцах еще вышивали схему церкви со сценой  рождества
  богородицы, а сбоку, на уровне церковного гульбища изображали  двух
  рожаниц.

      Тему о языческих  празднествах  очень  трудно  закончить,  даже
  доведя ее в каком-то одном разделе до XVII  в.  Эта  тема  мощно  и
  полнокровно вливается в поток русской народной культуры XVIII -- XIX
  вв.  и  наиболее  полно   представлена   в   необъятном   и   ярком
  этнографо-фольклорном материале.

Отредактировано Иванка (2013-05-24 18:21:47)

25

Иванка написал(а):

Мы сняли пока только ДВА "магических покрова" из СЕМИ - с "иоанновых праздников" 11 сентября и 7 июля, осталось ПЯТЬ.


Ещё одна "церковная печать" снята с 7 января - в процессе разбора этапов ЭЛЕВСИНСКИХ МИСТЕРИЙ:

Древние праздники на честь Деметры и Персефоны (Коры) / Прозерпины:

5-6 января: Ночной ритуал в честь богини Коры; отправлялся в Кореоне, в Александрии.
6 января: В Древней Греции в этот день отмечалось явление в мир Персефоны (Коры).

1-3 февраля: Малые Элевсинские Мистерии в Древней Греции; праздник Возвращения Дочери: Деметры и Персефоны, Цереры и Прозерпины.
21 марта: Весеннее Равноденствие. Праздник Коры и Деметры в Древней Греции.
3 апреля: В этот день отмечалось возвращение Персефоны из мира теней, что означало приход весны.
12-19 апреля: Древнеримский праздник Цереалия или Возвращение Персефоны, посвященный Церере и ее дочери.
26 мая – 3-е июня: Праздники Прозерпины (богини, царицы подземного царства).
30-31 мая: Римский праздник в честь Царицы Преисподней, посвященный богиням Преисподней Гекате, Кибеле, также это был праздник Прозерпины и ее возлюбленного Плутона. Прозерпина повелевала царством теней (душ), но ее владения были связаны не только со смертью - Плутон был известен также как бог скрытого богатства.
24 августа: Вековые Игры, которые проводились один раз в сто лет. В этот день приносились жертвы подземным богам Диспатеру и Прозерпине, а также Юпитеру, Юноне, Аполлону и Дионе.
23 сентября: В этот день начинался священный праздник греков - Великие Элевсинские мистерии в честь Деметры и ее дочери Персефоны, тайный ритуал, посвященный схождению Персефоны в подземный мир на зимние месяцы.
11-13  октября: Фесмофория - исключительно женский праздник в Древней Греции в честь Деметры и Коры.

Отредактировано Иванка (2013-05-24 16:15:50)

26

Иванка написал(а):

Размахивание   рукавами,    разбрасывание    положенных    туда
  лебединых косточек и разбрызгивание вина было обрядовым действом, а
  необычная пляска чаровницы-потворницы, названная в древнем источнике
  "многовертимым плясанием" -- танцем  в  честь  бога  растительности
  Переплута и орошающих эту растительность вил-русалок.


Иванка, вот уж удивила, уДАРница...., и как только ты столько вмещаешь в свою головоньку?! Вот уж действительно умом сшитая, мозгами прострочЁННая!!!!
Благодарю тебя! Материал бриллиантовый!Давно хотела узнать, что за косточки из рукавов вылетали у царевны- лягушки! :)

Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ

:cool:

27

Лаодика написал(а):

Давно хотела узнать, что за косточки из рукавов вылетали у царевны


И такое имеет место в ТАНЦЕ САЛОМЕИ:

Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ

Мужчинам в идеале нужна «женщина - ЭЛЕКСИР БЕЗСМЕРТИЯ» (об этом можно почитать у некоего А.Менегетти).

Однако, мечтающий об этом МЁДЕ мужчина должен помнить, что БОГИНЯ МОЖЕТ ПОЗВОЛИТЬ СЕБЕ ВСЁ! Ибо - что в её "ИДЕАЛАХ" - никому пока неведомо  ^^

Мистики сатанинских направлений ошибочно воспринимают и описывают богиню Кали как сетхианку, "жестокую кровопийцу", но ЕЙ до этого дела мало, ибо танцевала и будет танцевать, как ЕЙ угодно.

О "ПАМЯТИ" Богини - в другой теме  :writing:

Отредактировано Иванка (2013-05-26 10:28:16)

28

В дипломе – сплошь заморочки масонско-каббалистического толка, однако два фрагмента наводят на мысли, откуда в оккультизме ГОЛОВЫ "ПРЕДТЕЧ" растут:

http://www.coolreferat.com/Крестовый_поход_солнца

В принципе изображение Иоанна Крестителя с отрубленной головой (на некоторых новгородских иконах Иоанн Креститель написан с головой на плечах, но созерцающим при этом свою собственную отрубленную голову!) точно соответствует его позиции п о с л е д н е г о ветхозаветного пророка, последнего звена в цепи людей, принадлежащих "сени законной", но предвещающих приход "благодати". Голова первочеловека Адама и отрубленная голова Иоанна Крестителя суть две символические точки сакральной истории…
Исследуя символизм "головы", "отрубленной головы" или "черепа" мы собрали довольно много мифологических сюжетов, касающихся декапитации, "говорящих голов" и т.д. Анализ этих сюжетов завел нас довольно далеко в хитросплетения традиционного символизма, так как в каждой конкретной традиции сходный сюжет имеет свою собственную мифологическую и инциатическую нагрузку. Так черепа неизменно присутствуют в Шиваистских культах, особенно у шакти Шивы -- Дурги, Парвати, Кали, а также в тибетском буддизме и ваджраяне, где "отрубленные головы" означают инициатический переход от профана к посвященному, символизируя "инициатическую смерть". Таков же смысл черепа и при посвящении в первую степень "ученика" в масонском обряде. Клаудио Мутти заметил со своей стороны, что в некоторых суфийских тариках видение собственной декапитации во сне является знаком достижения одной из первых мистических "стоянок" ("макам"), т.е. эзотерических степеней духовной реализации посвященного. Аналогичные темы встречаются и в шаманских инициациях.
Явно архаическим инициатическим сюжетом, связанным с головой, является индуистский миф о декапитации Дакши разъяренным Рудрой во время жертвоприношения на горе Химават, символизирующей Ось Мира и точку зимнего солнцестояния (кстати, миф уточняет, что голову Дакши боги так и не нашли и были вынуждены приставить ему голову антилопы. Так же важен скандинавский миф о говорящей голове великана Мимира, с которой советуется Один.
(см. также о ГОЛОВЕ у Пушкина («Руслан и Людмила». Руслан, в общем, упокоил ГОЛОВУ с миром, да ещё с её помощью получил МЕЧ, которым отрубил бороду ЧЕРНОМОРУ (братцу ГОЛОВЫ). - И.)
…можно утверждать, что все сознательные носители креационистского подхода объединяются в некоторое тайное общество, в "О р д е н М е р т в о й Г о л о в ы", цели и задачи которого заключаются в утверждении примата именно такого метафизического взгляда на природу реальности. Особенно активен этот "Орден Мертвой Головы" в христианском мире, где догматический компромисс никейской формулы оставляет теоретическую возможность для акцентирования креационистской теории и где отсутствует строгое деление на эзотерическую и экзотерическую области, что позволяет вести идеологическую работу в креационистском ключе на самых различных уровнях -- от церковных постановлений и инспирации ересей до политико-государственных интриг и культурных и научных инфильтраций определенных идейных влияний. При этом спектр деятельности "Ордена Мертвой Головы" крайне широк -- он простирается от религиозных и духовно-догматических утверждений креационистских концепций (что в рамках христианского мира можно совокупно назвать суммой иудейских или исламских, т.е. собственно "авраамических" догматических влияний) до низшего профанического рационализма, проповедуемого атеистической культурой и наукой и культивируемого масонскими ложами и поздне-протестантскими "сектами".
"Орден Мертвой Головы" может быть назван также "Орденом Лунопоклонников…



Следом - более менее адекватный источник о ТАНЦУЮЩЕЙ КАЛИ (САЛИ):

http://www.sanatanadharma.udm.net/dasha … s/kali.htm

O Мать, даже скудоумный становится поэтом, размышляя о Тебе, Чьим одеянием является космос, Трехглазой Создательнице трех миров, Чью талию украшает пояс, сделанный из отрубленных человеческих рук, Стоящей на груди трупа, Доставляющей наслаждение Самому Махакале, Пребывающей в местах сожжения трупов.
(Карпурадистотра,VII)

Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ

Дакшина Кали изображается четырехрукой, с телом цвета грозовой тучи, стоящей на своем мертвом супруге Шиве, обвитая ожерельем из пятидесяти человеческих голов или черепов, держащая кхадгу (топор для жертвоприношений), трезубец и отрубленную голову, из которой стекает кровь в чашу, уже наполненную кровью и кусками мяса. С Ее высунутого языка капает свежая кровь Ее врагов. Вокруг Нее - сражение.
О появлении Кали рассказывается в «Деви-Махатмье» гл. 7.2 – 7.8:  " Тогда демоны увидели Богиню на золотом пике самой высокой горы Улыбаяющуюся, Сидящую на льве (Богиня Дурга). Тогда они собрались похитить Ее, в то время как другая часть асуров приблизилась к Ней, согнутая в поклонах. Из уст Амбики (Матери Дурги) вырвался гневный крик. В миг лицо Ее стало черным как чернила. Лик Ее стал свиреп и ужасен. В руках Она несла меч, петлю и череп. А на шее Ее красовалась гирлянда из черепов. Облаченная в шкуру тигра, с широко раскрытым ртом и высунутым языком, красными глазами, Кали выглядела устрашающе. С ревом Она набросилась на армию Асуров, пожирая их силы».

В другой истории рассказывается, что после убийства демона, Теджас, или огонь, энергия возбуждения, проявившаяся у Кали, которую Она получила от всех Богов, начала распространяться. Возбужденная, Радостная, Кали стала танцевать, разрушая при этом Вселенную. Боги взмолились Шиве, чтобы Он усмирил свою супругу. Тогда Шива появился перед Ней в облике Младенца на поле битвы, и Кали нашла Его. Он вызвал у Нее жалость, материнскую любовь и сострадание. Она стала кормить грудью младенца Шиву. Так Кали проявилась в своем Материнском аспекте. В некоторых рассказах, Шива появляется на поле битвы под Ее стопами. Танцуя в экстазе прямо на Своем возлюбленном, Кали сначала не замечает Его. Увидев, под собой тело Шивы, Кали охватило сочувствие, и избыточная энергия Ее восторга рассеялась.

Кали  не только Мать Шивы, но и Его супруга. Кали - Мать Вселенной, Защитница Своих детей и Разрушительница оков привязанностей, ограничивающих нас. Многие столетия устрашающая фигура Богини Кали была Матерью и Высшим Брахманом (Единым Абсолютом, Парабрахманом, Парашивой, Тем, Кто вне двойственности). В символике, заключенной в Ее образе, закодирован путь освобождения от иллюзий этого и других миров, несмотря на то, что Она Сама является иллюзией. Образ Кали вместе со всей Ее атрибутикой при детальном рассмотрении Ее красноречиво говорит о переходе сознания за пределы двойственного восприятия.

Согласно тантрической фразеологии "Только Объединенный с Шакти Шива имеет власть, может действовать. Лишенный энергии - Он - шава (труп)". Брахман и Кали не отличны. Брахмана и Кали можно сравнить с огнем и его жаром (силой, которая дает тепло, силой, которая может все сметать на своем пути и превращать в пепел). Брахман – огонь, Богиня Мать Кали – его жар. Одно без другого существовать не может. Если Кали сливается с Брахманом, то сила Брахмана, или его Шакти Кали, находится в потенциале, в непроявленном виде. Без Кали у Брахмана нет силы. Брахман здесь – это Шива, как труп лежащий под ногами у разъяренной Богини. Традиционное изображение Шивы как трупа как раз говорит о том, что Он – Брахман - не может существовать без своей энергии.

Кали - Сила преобразования, напоминает нам и о саттвичной (благостной) своей природе: саттва, как ни странно, проявлена в Ней, когда Она держит отрубленную Ею голову демона в руках. Из головы льется кровь – символ раджаса (страсти, беспокойства). Льющаяся кровь – это поток выходящих, или покидающих, голову мыслей. Но не следует думать, что почитание Матери Кали сделает вас рабом, не имеющим мыслей в голове, не способного рассуждать, анализировать, а лишь бездумно, без должного понимания, слепо во что-то верящим. Здесь речь совсем не об этом… Избавление, а если точнее, - укрощение непрерывного потока мыслей – одна из первостепенных задач йоги и почитания Ишта-Деваты (избранного Божества), направленная на осознание себя здесь и сейчас, способствующее гораздо более полному восприятию макро- и микрокосма, глубокому пониманию их тождественности в духе преданности Сущности всего, все Пронизывающей. Мысли, впрочем, как чувства и поступки, должен контролировать разум, а не мысли и чувства должны подчинять себе более разумное начало. Возничий будет чувствовать себя более свободно и раскованно, если тройка лошадей будет размеренно бежать, подчиненная ему. Но что станет с возничим, если три коня понесут колесницу слишком быстро, или ринутся в разные стороны? Будет ли он чувствовать себя свободным? Контроль ума, чувств и поступков – единственный путь к свободе. Голова в руке Богини Кали символизирует также и разумное начало (Джняна – Знание), благодаря которому можно утолять жажду из источника знания. Следовательно, символ кровоточащей головы представляет собой совершенное знание, за пределами ума (мыслительных процессов), свободное от ограничений формой (телом), подобное самадхи, подобное смерти. Но следует также обратить внимание на то, что отрубленная голова на самом деле живая. Блаженная улыбка говорит об этом. Как она может быть мертва, находясь в руках Матери Кали, как и все Сущее?

Символизм изображения Кали не ограничивается разрушением. Она также Мощь Созидания. Уничтожение настоящего, каждую долю секунды становящегося прошлым, - Ее первый аспект. Второй аспект - создание неочевидного будущего, потенциального настоящего. Эта Ее сторона говорит о Богине как о Творческом аспекте, в котором Она предстает перед нами как Темная, Черная, Непроглядная, выражая неочевидность и неизвестность будущего, на которое возлагается множество надежд.

Творческий аспект Кали также символизируют мудры – особые мистические жесты: одной рукой Она делает абхайа-мудру – мудру бесстрашия, означающую : «Вам нечего бояться», второй рукой – варада – мудру, благословляющую, смысл которой заключен в словах: «Я благословляю вас.» Мудра бесстрашия должна напоминать нам о том, что Вселенная не более чем преходящая химера мысли, Вселенная – плотно укоренившаяся в нашем сознании мыслеформа о реальном существовании этой Вселенной, реальность которой относительна, слишком текуча, переменчива, временна, и не имеет никаких четко и однозначно определяемых параметров. Четкое начертание линий, определение границ нашего понимания мы бессознательно создаем сами, потом страдая от этого, но упорно не отдавая себе отчета в том, что любые проблемы и их отсутствие – только игры собственного ума, ограниченного опытом конкретного индивида и его субъективными взглядами. Вы не мысль, не чувства, не действия и не этот, извините, кусок мяса. Вы - Бог, Ваша сущность Бессмертна, и Ваше истинное эго, настоящее «Я» не ограничивается данным вам физическим телом и не заканчивается  на нем. Самоотождествление с телом, эмоциями, мыслями и действиями ведет к привязанности. Привязанность – ограничение вашей свободы. Это равносильно тому, что двухметровый мужчина натягивает на себя детский комбинезончик. Скорчившись, испытывая массу неудобств, большой дядя пытается убедить себя в том, что маленькая одежка прекрасно сидит на нем и даже очень к лицу ему… Любые проявления привязанности являются синонимом ограничения. В том числе привязанность к близким, родственникам… Мудра благословения должна напоминать нам о том, что наше настоящее «Я», - вне времени, вне пространства.  Она благословляет вас на понимание этого, и если начать действовать в направлении осознания Себя, Мать Кали сделает все, чтобы вам помочь. А сила Ее безгранична.

Только в великих тантрических традициях можно найти ключ к реальному значению ужасных изображений Калики. Кали - Богиня, которая воплощает все наши скрытые опасения, страхи: Смерть, Бесконечность, Неизвестность. Но все это- не более чем наши собственные заблуждения и бессознательные фиксации на них. Гневные и благостные Ее формы напоминают о том, что жизнь имеет  темную и светлые стороны. Но смерть и любовь в тантрической традиции - две стороны одной монеты.

Сила трансформации не только уничтожает, но также и создает. Кали – также Сила, Создающая время, разрушающее многие галактики, отсылая их в прошлое. Гирлянда из голов на Кали - символ, напоминающий о разрушительном аспекте времени. Разрушительный аспект Кали также известен как Шива Тандава, или разрушительный танец времени, - это - танец взаимодействия энергии, напоминающий космическую водородную бомбу.
Невозможно наслаждаться зрелищем смерти, разрушительным космическим огнем, охватывающим все известные вещи и знание непосредственно. Это под силу только Шиве, Персонификации этой энергии, способного бесстрастно лицезреть картину Собственного разрушения, сворачивания вселенной, уничтожения времени внутри Своего сознания. Мать Кали учит своих почитателей такому бесстрастию и отрешению (вайрагья), невовлечению в процессы «реагирования» и взаимодействия. Кали не испытывает пристрастия ни к святому ни к грешнику.  Она – Мать времени, и у Нее не может быть никаких раскаяний о разрушенном Ею времени, когда Она дает возможность почувствовать вкус самадхи (высшее состояние сознания; выход за пределы ума) Ее поклоннику.

Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ

Кали – Это Богиня Кундалини, в которой сокрыта вся змеиная сила и мудрость. Место Ее обитания – муладхара-чакра, находящаяся в основании позвоночника. Чакра (с санскр. – «круг, диск») – это уровни сознания и центры тонкого тела (которых условно выделяют шесть). Кундалини – это скрытая Божественная энергия, Сила, Шакти, Тот неисчерпаемый Потенциал, который есть в каждом. Кундалини описывают как спящую кобру, свернутую в три с половиной оборота. Просыпаясь в результате действий, направленных на пробуждение сознания, Богиня Кундалини поднимается вверх по позвоночному столбу – по тонкому энергетическому каналу Сушумне, наполненному изрядным количеством загрязнений, выражаемых как различные формы невежества. Пронизывая на своем пути каждую из чакр – уровни сознания, она стремится нанести удар в центр Аджна-чакры (межбровной чакры), после чего слиться с Безграничным Сознанием – Господом Шивой – Своим Возлюбленным.

Кали – это Жизненная Сила, поддерживающая существование каждого из существ, каждого органа, каждого микропроцесса в организме самого незначительного, на первый взгляд, существа. Энергия Кундалини и есть наша жизненная энергия, которая самым непосредственным образом связана с дыханием, поступлением в организм праны. Прана – жизненный принцип Вселенной, жизненный принцип человека и других существ, энергия жизни распространяющаяся по всему телу. Но после каждого вздоха, поддерживающего нашу жизнь, мы делаем выдох, который ее сокращает. Движение силы жизни, живучести, противопоставляет, таким образом, жизнь и движения дыхания. Прилив жизненных сил происходит  с понижением частоты вдохов и выдохов, что способствует пробуждению ото сна Богини Кундали. Кундалини связана с сексуальной энергией, впрочем, это она и есть.

   «Нируттара Тантра» говорит (2, 27): «…Места кремации бывают двух видов, о Деви, костер и йони. Шива - фаллос, Кулешани!» Подвергнутый сомнению Шри Деви в той же самой Тантре, Шива говорит, что лоно - Дакшина  в форме трех гун, сущность Брахмы, Вишну и Шивы. Эти три формы представляют энергию создания, сохранения и разрушения. У каждого из них, или у каждой из этих энергий есть шакти – сила. "Когда женское – красное семя, или точка (бинду), соединяется с мужской точкой белого цвета, или семенем (бинду), происходит единение двух начал – женского и мужского, Шива-Шакти." (НТ)
. Практика почитания Шри Калики относится к традиции тантры левой руки - (вамачаре). В переводе с санскрита "Вама" означает "женщина", (вот откуда "женщина-вамп" - И.) "левый". В этой ачаре используются сексуальные практики как часть поклонения Богине, запрещенные в других ачарах. Путь же правой руки (дакшиначара) не включает сексуальный компонент.

Богине Калике подносится также и животная жертва. В «Карпурадистотре» говорится, что Разъяренной Богине Кали жертвуются только самцы.

По некоторым мифологическим версиям, Кришна - это Кали, принявшая мужской облик для того, чтобы обольщать женщин. Другие источники называют Кришну сыном Кали.

Согласно «Каливиласа Тантре», Он был рожден от Золотой Богини Гаури (в пер. с санскр. «Светлая», Богиня в саттва-гуне), ставшей черной после того, как Ее поразила стрела, выпущенная из лука Бога Любви, Страсти и Вожделения Камы.  В этой Тантре она говорит ему: «Стой, сын! Соси грудь! Для Бессмертной Ночи не существует размышлений. Бодрствующий Кришна должен пить амриту, лишенную нечистоты, у Той Калики, Которая прославляется Им, как Мать Кришны».  На что Шри Кришна, припав к Ее груди, отвечает: «Милостью Благой Калики, слушай об этом, о, Махамайа! Молоко, излившееся из Твоей груди, есть Голока, дающая счастье. Нет ничего превыше в трех мирах, дающих счастье. Нет ничего более нектарного, о, Богиня, в десятки миллионов раз…» В этой же Тантре Богиня Калика говорит Кришне, что отец Его – Садашива, Она же – Мать Его. Затем Она говорит, что впоследствии явится, как Радха, которую он должен почитать. После этого Она посвящает Его в тайны бидж (мистических слогов).

 
Krîm – это биджа-мантра (Биджа с санскр. – «семя», мистический слог, заключающий в себе определенную шакти (силу) божества, таттвы и т.д. Биджы придают мантрам дополнительную силу) огня, представляющего огонь, сжигающий жажду желаний (kâmâgni). Биджа hûm – Шива-биджа (Шива – Господь – Разрушитель), rî – Вишну (Господь Сохранения, Поддержания, Упорядоченности Вселенной). Биджа hum известна как «Курча-биджа», которой пробуждается Kâmagni – огонь желания. Hrîm – движение к Шиве, исследование, направленное на измерение  глубины сознания. Три биджы krîm пробуждают огонь на трех планах: грубом - физическом, выражаемый как жажда; на тонком плане – умственном как желание знать; и на причинном как гнев Богини Кали, сжигающий на пути препятствия, символизируемые внутренними демонами. Биджа hrîm, повторяемая дважды, означает волну жизни и ее отлив. Первая буква H  - это поддержанье жизни, Махамайа (Великая Иллюзия), ведущая к Махавидье (Великому Знанию), соединение которых дарует амриту (напиток бессмертия). Получение амриты становится возможным после осознания ложного и истинного «Я», благодаря которому «Возничий (разум) вспоминает о своем хозяине, которому он служит, которому принадлежат и кони и карета», когда Вы становитесь хозяином своих страстей, а не наоборот. Богиня Бхуванешвари как Шудха (Очищение) отражает огонь Шивы, охлаждая его.
«Дакшина» дословно переводится как «юг», который, следуя географии тела, находится в области муладхара-чакры – сексуального центра. Существует другое значение слова «Дакшина». После того, как Шива рассказал Своей Возлюбленной Парвати «Сватантру» и «Сундари Упасану» по Ее просьбе, Шива пожелал, чтобы Она дала Ему «ГуруДакшину». Залившись румянцем, Парвати полностью отдалась объятиям Шивы, представ как ДакшинаКалика.  Поклонение Дакшина Калике ведет к постоянной реализации Ардханаришвары - андрогинного Божества, совместного воплощения Шивы и Шакти, левая половина которого - Шакти, правая - Шива.

Отредактировано Иванка (2013-05-27 20:43:43)

29

Иванка написал(а):

Танцуя в экстазе прямо на Своем возлюбленном, Кали сначала не замечает Его. Увидев под собой тело Шивы


Смешные картинки  :playful:  , будто КАЛИ ШИВЕ массаж ногами делает... но ведь ясно, что ТАНЕЦ СЕКСУАЛЬНЫЙ... тьфу, непотребное словцо! - ОРГАИСТИЧЕСКИЙ ТАНЕЦ, как здесь:

Н.Гоголь "ВИЙ":   

         Но старуха шла прямо к нему с распростертыми руками.
           "Эге-гм! - подумал философ. -  Только  нет,  голубушка!  устарела".  Он
      отодвинулся немного подальше, но старуха, без  церемонии,  опять  подошла  к
      нему.
           - Слушай, бабуся! - сказал философ, - теперь пост; а я  такой  человек,
      что и за тысячу золотых не захочу оскоромиться.
           Но старуха раздвигала руки и ловила его, не говоря ни слова.
           Философу сделалось страшно, особливо когда он  заметил,  что  глаза  ее
      сверкнули каким-то необыкновенным блеском.
           - Бабуся! что ты? Ступай, ступай себе с богом! - закричал он.
           Но старуха не говорила ни слова и хватала его  руками.  Он  вскочил  на
      ноги, с намерением бежать, но старуха стала  в  дверях  и  вперила  на  него
      сверкающие глаза и снова начала подходить к нему.
           Философ хотел оттолкнуть ее руками, но, к удивлению, заметил, что  руки
      его не могут приподняться, ноги не двигались; и он с ужасом увидел, что даже
      голос не звучал из уст его: слова без звука шевелились на губах.  Он  слышал
      только, как билось его сердце; он видел, как старуха подошла к нему, сложила
      ему руки, нагнула ему голову, вскочила с быстротою кошки к  нему  на  спину,
      ударила его метлой по боку, и он, подпрыгивая, как верховой конь,  понес  ее
      на плечах своих.  Все  это  случилось  так  быстро,  что  философ  едва  мог
      опомниться и схватил обеими руками себя за колени, желая удержать  ноги;  но
      они, к величайшему изумлению  его,  подымались  против  воли  и  производили
      скачки быстрее черкесского бегуна. Когда уже минули они хутор и  перед  ними
      открылась ровная лощина, а в стороне потянулся черный, как уголь, лес, тогда
      только сказал он сам в себе: "Эге,да это ведьма".
           Обращенный месячный серп светлел на небе. Робкое полночное сияние,  как
      сквозное покрывало, ложилось легко и дымилось на земле.  Леса,  луга,  небо,
      долины - все, казалось, как будто спало с открытыми глазами. Ветер  хоть  бы
      раз вспорхнул где-нибудь. В ночной свежести было что-то влажно-теплое.  Тени
      от дерев и кустов, как кометы, острыми клинами падали  на  отлогую  равнину.
      Такая была ночь, когда философ Хома Брут скакал с  непонятным  всадником  на
      спине. Он чувствовал  какое-то  томительное,  неприятное  и  вместе  сладкое
      чувство, подступавшее к его сердцу. Он опустил  голову  вниз  и  видел,  что
      трава, бывшая почти под ногами его, казалось, росла глубоко и далеко  и  что
      сверх ее находилась прозрачная, как горный ключ, вода, и трава казалась дном
      какого-то светлого, прозрачного до самой глубины моря; по крайней  мере,  он
      видел ясно, как он отражался в нем вместе с сидевшею на спине  старухою.  Он
      видел, как вместо месяца светило там какое-то солнце; он слышал, как голубые
      колокольчики, наклоняя свои головки, звенели.  Он  видел,  как  из-за  осоки
      выплывала русалка, мелькала спина и нога, выпуклая, упругая,  вся  созданная
      из блеска и трепета. Она оборотилась к нему -  и  вот  ее  лицо,  с  глазами
      светлыми,  сверкающими,  острыми,  с  пеньем  вторгавшимися  в   душу,   уже
      приближалось к нему, уже было на поверхности и, задрожав сверкающим  смехом,
      удалялось, - и вот она опрокинулась на спину, и облачные перси ее,  матовые,
      как фарфор, не покрытый глазурью, просвечивали пред солнцем по  краям  своей
      белой, эластически-нежной окружности. Вода в виде маленьких  пузырьков,  как
      бисер, обсыпала их. Она вся дрожит и смеется в воде...
           Видит ли он это или не видит? Наяву ли это  или  снится?  Но  там  что?
      Ветер или музыка: звенит, звенит, и вьется, и подступает, и вонзается в душу
      какою-то нестерпимою трелью...
           "Что это?" - думал философ Хома Брут, глядя вниз, несясь во всю  прыть.
      Пот катился с него  градом.  Он  чувствовал  бесовски  сладкое  чувство,  он
      чувствовал какое-то пронзающее,  какое-то  томительно-страшное  наслаждение.
      Ему часто казалось, как будто сердца уже вовсе не  было  у  него,  и  он  со
      страхом  хватался  за  него  рукою.
Изнеможденный,  растерянный,  он  начал
      припоминать все, какие только  знал,  молитвы.  Он  перебирал  все  заклятья
      против духов - и вдруг почувствовал какое-то освежение; чувствовал, что  шаг
      его начинал становиться ленивее, ведьма как-то  слабее  держалась  на  спине
      его.  Густая  трава  касалась  его,  и  уже  он  не  видел  в   ней   ничего
      необыкновенного. Светлый серп светил на небе.
           "Хорошо же!" - подумал про  себя  философ  Хома  и  начал  почти  вслух
      произносить заклятия. Наконец с быстротою молнии выпрыгнул из-под старухи  и
      вскочил, в свою очередь, к ней  на  спину.  Старуха  мелким,  дробным  шагом
      побежала так быстро, что всадник едва мог переводить дух  свой.  Земля  чуть
      мелькала под ним. Все было ясно при месячном, хотя и неполном свете.  Долины
      были гладки, но все от быстроты мелькало неясно и сбивчиво в его глазах.  Он
      схватил лежавшее на дороге полено и начал им со всех сил  колотить  старуху.
      Дикие вопли  издала  она;  сначала  были  они  сердиты  и  угрожающи,  потом
      становились слабее, приятнее, чаще, и потом  уже  тихо,  едва  звенели,  как
      тонкие  серебряные  колокольчики,  и  заронялись  ему  в  душу;  и  невольно
      мелькнула в голове мысль: точно ли это старуха?  "Ох,  не  могу  больше!"  -
      произнесла она в изнеможении и упала на землю.
           Он стал на ноги и посмотрел ей в очи:  рассвет  загорался,  и  блестели
      золотые  главы  вдали  киевских  церквей.  Перед  ним  лежала  красавица,  с
      растрепанною  роскошною  косою,   с   длинными,   как   стрелы,   ресницами.
      Бесчувственно отбросила она на обе  стороны  белые  нагие  руки  и  стонала,
      возведя кверху очи, полные слез.
           Затрепетал, как древесный  лист,  Хома:  жалость  и  какое-то  странное
      волнение и робость, неведомые ему самому, овладели им; он пустился бежать во
      весь  дух.  Дорогой  билось  беспокойно  его  сердце,  и  никак  не  мог  он
      истолковать себе, что за странное, новое чувство  им  овладело.

Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ
А могло быть и так... Но ФИЛОСОФ Хома струсил и всё испортил, голова к тому же не пойми чем была забита... А у ФИЛОСОФА, между тем, был шанс на ИНИЦИАЦИЮ в МУЖЧИНЫ, потому что (читай текст Гоголя чуть выше):

    "Старуха разместила бурсаков: ритора положила в хате, богослова  заперла
      в пустую комору, философу отвела тоже пустой овечий хлев".

У БОГОСЛОВА совсем нет шансов, поэтому он заперт в ПУСТУЮ КАМОРУ.
РИТОР (ОРАТОР) в самом выгодном положении - в ХАТЕ, в жилом помещении.
А ФИЛОСОФ ни то ни сё, он уже на пути к "богу-отцу", поэтому его отводят в "пустой ОВЕЧИЙ хлев", т.е. ОВЕЧКА ПРИПАСЕНА "богу" на завтрак или ужин, но всё же живность рядом, не совсем пустота полного(!) ограничения (камора что карцер). И ВЕДУНЬЯ даёт ФИЛОСОФУ последний шанс стать МУЖЧИНОЙ. Она ведь их всех троих, этих "мужчин-бурсаков" вмиг просканировала - вы почитайте, как у Гоголя это написано - блеск!  Хома ведь ВОР к тому же, а на БОГОСЛОВЕ вообще пробы ставить негде. Вот БАБУЛЯ их по местам и расставила  ^^

Словом, БЕЛЫЙ ТАНЕЦ не удался - кавалер подкачал...

Отредактировано Иванка (2013-05-27 22:00:40)

30

Иванка написал(а):

Словом, БЕЛЫЙ ТАНЕЦ не удался - кавалер подкачал...


Ну дык, испужаешься тута! :)


Вы здесь » КНИГА МАТЕРЕЙ » Музыка и Танцы » Танец Саломеи СЕМЬ ПОКРОВОВ