КНИГА МАТЕРЕЙ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » КНИГА МАТЕРЕЙ » Потомки Русских Родов » БЕЛЫЙ ЛЕБЕДЬ РАЕВСКИХ


БЕЛЫЙ ЛЕБЕДЬ РАЕВСКИХ

Сообщений 1 страница 30 из 53

1

Открываю тему материалом о поэте Анатолии Жигулине - человеке высокой души, из лебединого стана Раевских... Посвящаю её светлой памяти Анатолия Владимировича.

Обратила внимание, что «Кавказского пленника» А.С.Пушкин посвятил Н.Н.Раевскому (младшему). Вот это посвящение:

            Прими с улыбкою, мой друг,
            Свободной музы приношенье:
Тебе я посвятил, изгнанной лиры пенье
            И вдохновенный свой досуг.
Когда я погибал, безвинный, безотрадный,
И шепот клеветы внимал со всех сторон,
            Когда кинжал измены хладный,
            Когда любви тяжелый сон
            Меня терзали и мертвили,
Я близ тебя еще спокойство находил;
Я сердцем отдыхал — друг друга мы любили:
И бури надо мной свирепость утомили,
Я в мирной пристани богов благословил.
            Во дни печальные разлуки
            Мои задумчивые звуки
            Напоминали мне Кавказ,
Где пасмурный Бешту, пустынник величавый,
Аулов и полей властитель пятиглавый,
            Был новый для меня Парнас.
Забуду ли его кремнистые вершины,
Гремучие ключи, увядшие равнины,
Пустыни знойные, края, где ты со мной
            Делил души младые впечатленья;
Где рыскает в горах воинственный разбой,
            И дикий гений вдохновенья
            Таится в тишине глухой?
            Ты здесь найдешь воспоминанья,
            Быть может, милых сердцу дней,
            Противуречия страстей,
Мечты знакомые, знакомые страданья
            И тайный глас души моей.
Мы в жизни розно шли: в объятиях покоя
Едва, едва расцвел и вслед отца-героя
В поля кровавые, под тучи вражьих стрел,
Младенец избранный, ты гордо полетел.
Отечество тебя ласкало с умиленьем,
Как жертву милую, как верный свет надежд.
Я рано скорбь узнал, постигнут был гоненьем;
Я жертва клеветы и мстительных невежд;
Но сердце укрепив свободой и терпеньем,
            Я ждал беспечно лучших дней;
            И счастие моих друзей
            Мне было сладким утешеньем.

Такая дружба ДОРОГОГО стоит, не правда ли?

Перечтя посвящение, сняла с полки книгу поэта Анатолия Жигулина «Полвека боли и любви», открыла ее на стихотворении «Белый лебедь»…  Это стихотворение читала не раз, вот оно как есть, с эпиграфом:

БЕЛЫЙ ЛЕБЕДЬ

    Дворянский род Раевских, герба Лебедь,
    выехал из Польши на Московскую службу в
    1526 г. в лице Ивана Степановича Раевского.
    Раевские служили воеводами, стольниками,
    генералами, офицерами-добровольцами в
    балканских странах, боровшихся против
    османского ига.
       По энц. сл. Брокгауза и Ефрона, т. 51

Ян Стефанович Раевский,
Дальний-дальний пращур мой!
Почему кружится лебедь
Над моею головой?

Ваша дерзость, Ваша ревность,
Ваша ненависть к врагам.
Древний род!
Какая древность -
Близится к пяти векам!

Стольники и воеводы...
Генерал...
И декабрист.
У него в лихие годы -
Путь и страшен, и тернист.

Генерал - герой Монмартра
И герой Бородина.
Декабристу вышла карта
Холодна и ледяна.

Только стуже не завеять
Гордый путь его прямой.
Кружит, кружит белый лебедь
Над иркутскою тайгой.

Даль холодная сияет.
Облака - как серебро.
Кружит лебедь и роняет
Золотистое перо.

Трубы грозные трубили
На закат и на восход.
Всех Раевских перебили,
И пресекся древний род -

На равнине югославской,
Под Ельцом и под Москвой -
На германской,
На гражданской,
На последней мировой.

Но сложилося веками:
Коль уж нет в роду мужчин,
Принимает герб и знамя
Ваших дочек
Старший сын.

Но не хочет всех лелеять
Век двадцатый, век другой.
И опять кружится лебедь
Над иркутскою тайгой.

И легко мне с болью резкой
Было жить в судьбе земной.
Я по матери - Раевский.
Этот лебедь - надо мной.

Даль холодная сияет.
Облака - как серебро.
Кружит лебедь и роняет
Золотистое перо.
(1986)

Как стремительно и мощно раскручивается спираль памяти, вплетаясь личным в судьбы ушедших, в дали далей, которые оказываются совсем рядом, будто ты жил там, с ними, этими удивительными и прекрасными душами… А ведь судьба дарит такие возможности – соприкоснуться здесь и сейчас – наяву…
Пишу этот пост ЗДЕСЬ И ТЕПЕРЬ не только потому, что имела честь несколько раз общаться с поэтом Анатолием Владимировичем Жигулиным, последним из Раевских, но еще оттого, что лебединый зов всё сильнее в душе… Лебедия восКРЕСает скользящей по живой воде птицей неспешно-чинно и достойно… Словно стесняясь СВАей красоты, Прекрасное далёко невидимо но зримо возрождается не на людских жертвах, как хотелось бы чёрным, а на недоступной, неподвластной им высоте любовно-дружеских СВЯЗЕЙ живых и «мёртвых»…

Анатолий Жигулин умер десятилетие назад, на семьдесят первом году жизни. Тяжело больной, со стихами в груди… Судите сами о запасе жизненных сил благодаря «лебединой крови» в потомке «двух разгромленных сословий» Раевских-Жигулиных (дворянском и крестьянском): после того, как 18-летний студент Жигулин расстрелял из нагана портрет Сталина, он прошёл лагеря Сибири, Колымы, Бутугычага (урановые рудники, куда отправляли «смертников»). Вот из его автобиографии:
«В начале моей лагерной «одиссеи» был Озерный лагерь (лесоповал, строительство железной дороги Тайшет – Братск). Близ этих мест Иркутской губернии находится и село Олонки, где отбывал ссылку мой знаменитый предок. Такое вот совпадение!  И ЧАСТО ВИДЕЛСЯ МНЕ В СОЛНЕЧНОМ СИЯНИИ НАД ИРКУТСКОЮ ТАЙГОЮ КРУЖАЩИЙСЯ БЕЛЫЙ ЛЕБЕДЬ, словно с герба рода Раевских… Но «золотое перо» не разрешалось в лагере, не разрешался даже простой карандаш. Поэтому стихи приходилось сочинять без бумаги и заучивать их наизусть...»

Вот она, близость УШЕДШИХ и ЖИВЫХ, скрепленная силой РОКА и ПОЭЗИИ ("И от судеб защиты нет")… Замечу попутно, что за автобиографическую повесть «Черные камни» (1996) поэту Жигулину вручена Пушкинская премия… Дело не в ельцинской подачке, это намек на длящуюся во времени-пространстве связь Пушкин – Раевский… Современное свидетельство тому - лебединый герб Пушкиногорского района (Псковской области), стилизованный под лиру в виде двух лебедей.

И снова Жигулин о гусях-лебедях:

Летели гуси за Усть-Омчуг
на индигирские луга,
и всё отчётливей и громче
дышала сонная тайга.

И захотелось стать крылатым,
Лететь сквозь солнце и дожди,
И билось сердце под бушлатом,
Где черный номер на груди.

А гуси плыли синим миром,
Скрываясь в небе за горой.
И улыбались конвоиры,
Дымя зеленою махрой.

И словно ожил камень дикий,
И всем заметно стало вдруг,
Как с мерзлой кисточкой брусники
На камне замер бурундук.

Качалась на воде коряга,
Светило солнце с высоты.
У белых гор Бутугычага
Цвели полярные цветы...
1963

Русским родоначальником Раевских, от которого произошло шестнадцать поколений, был Степан Раевский, боярин Мстиславского удельного княжества; он владел поместьем «Раевщина» на р. Соже, поблизости от г. Мстиславля.

«По семейному преданию и указаниям польских генеалогов XVIII в. род Р. считается происходящим от Есмана (1-я пол. XV в.) из старинного польского рода Дуниных герба Лебедь. Степан Есманович († ок. 1490) был большим боярином у последнего удельного кн. мстиславского Ивана Юрьевича, а его сын, Иван Степанович Р., в июле 1526 вместе с кн. Федором Михайловичем Мстиславским выехал из Литвы к Вел. кн. Василию III».

«Некоторые Раевские происходят от Петра Дунина (сына Вильгельма Швено, датского дворянина, при дворе Эрика Темного, женатого на датской принцессе). Петр Дунин приехал в Галицкую Русь служить Перемышльскому князю Володарю в 1124 г., позже служил польскому королю Болеславу Кривоустому (Источник - "История" Татищева). Швено - вариант слова Лебедь по-датски. Все потомки Дуниных имеют родовой герб Лебедя. Имя Дунин происходит от польского слова Дунский, что значит – датчанин».

Общий Гербовник дворянских родов Всероссийской Империи дает следующее описание герба рода Раевских:
«Въ щитѣ имѣющемъ красное поле изображен серебряный Лебедь, стоящїй на травѣ и обращенный въ лѣвую сторону. Щитъ увѣнчанъ обыкновеннымъ Дворянскимъ Шлемомъ съ Дворянскою на немъ Короною, на поверьхности которой виденъ Лебедь. Наметъ на щитѣ красной подложенный серебромъ.
Фамилїи Раевскихъ, многїе Россїйскому Престолу служили Стольниками и въ иныхъ чинахъ, и жалованы были отъ Государей въ 7122/1614 и другихъ годахъ помѣстьями. Все сїе доказывается выписью съ отказныхъ книгъ, родословною Раевскихъ и свидѣтельством Калужскаго Дворянскаго собранїя, въ котором показано, что родъ Раевскихъ внесенъ въ родословную дворянскую книгу, въ 6ю ея часть, древняго дворянства» (Общїй Гербовникъ дворянскихъ родовъ Всероссїйскїя Имперїи, часть III, 1-е отделение.– Санктпетербургъ, 1797-1801, с. 55.).
В известной книге Александра Лакиера также находим описание этого герба: «Лабэндзь (польск. Łabęndź) в красном поле белый лебедь, у которого клюв и ноги означены золотом. В нашлемнике повторяется та же фигура. Эмблема эта, полагают, перешла в Польшу из Дании в правление короля Болеслава Кривоустого в 1124 г.» (А.Б. Лакиер. Русская геральдика. Книга II. Часть 4-я: Исторїя дворянскихъ гербовъ.– Санктпетербургъ, 1855, с. 440).
Параграф 91 того же издания содержит интересные исторические заметки о гербах польского происхождения:
«Нам кажется, что встречающиеся на них фигуры в своих многообразных сочетаниях могут быть по всей справедливости названы иероглифами идей, верований и преданий разных славянских народов: это-то качество и составляет коренное, существенное отличие их от эмблем рыцарских Западной Европы, от эмблем личных, не народных".

http://www.shumkov.ru/favorite/raevskie/
http://www.vgd.ru/R/raevsky.htm
http://www.evgeniyraevskiy.ru/files/arms.html

БЕЛЫЙ ЛЕБЕДЬ РАЕВСКИХ
А.В.Жигулин. Фото 1954 г.

БЕЛЫЙ ЛЕБЕДЬ РАЕВСКИХ БЕЛЫЙ ЛЕБЕДЬ РАЕВСКИХ
Герб рода Раевских

БЕЛЫЙ ЛЕБЕДЬ РАЕВСКИХ

Герб Дуниных-Борковских

БЕЛЫЙ ЛЕБЕДЬ РАЕВСКИХ

Герб Пушкиногорского р-на

2

МАРИНА ЦВЕТАЕВА

- Где лебеди? - А лебеди ушли.
- А вороны? - А вороны - остались.
- Куда ушли? - Куда и журавли.
- Зачем ушли? - Чтоб крылья не достались.

- А папа где? - Спи, спи, за нами Сон,
Сон на степном коне сейчас приедет.
- Куда возьмет? - На лебединый Дон.
Там у меня - ты знаешь? - Белый лебедь...

9 августа 1918

3

Стихотворение «Андрей Шенье» также посвящено А.С.Пушкиным Н.Н. Раевскому, оно написано в мае-июне 1825 г. в Михайловском. Предметом стихотворения стала судьба казненного французского поэта Андре Шенье (1762—1794). Внутри самого стиха, в СВИТКЕ хранится завещание Пушкина…

              Ainsi, triste et сарtif, mа lyre toutefois
              S'eveillait...*

              Меж тем, как изумленный мир
              На урну Байрона взирает,
              И хору европейских лир
              Близ Данте тень его внимает,

              Зовет меня другая тень,
              Давно без песен, без рыданий
              С кровавой плахи в дни страданий
              Сошедшая в могильну сень.

              Певцу любви, дубрав и мира
              Несу надгробные цветы.
              Звучит незнаемая лира.
              Пою. Мне внемлет он и ты.

Подъялась вновь усталая секира
              И жертву новую зовет.
Певец готов; задумчивая лира
              В последний раз ему поет.

Заутра казнь, привычный пир народу;
              Но лира юного певца
О чем поет? Поет она свободу:
              Не изменилась до конца!

«Приветствую тебя, мое светило!
              Я славил твой небесный лик,
              Когда он искрою возник,
              Когда ты в буре восходило.
              Я славил твой священный гром,
Когда он разметал позорную твердыню
              И власти древнюю гордыню
              Развеял пеплом и стыдом;
Я зрел твоих сынов гражданскую отвагу,
              Я слышал братский их обет,
              Великодушную присягу
И самовластию бестрепетный ответ.
              Я зрел, как их могущи волны
              Всё ниспровергли, увлекли,
И пламенный трибун предрек, восторга полный,
              Перерождение земли.
              Уже сиял твой мудрый гений,
              Уже в бессмертный Пантеон
Святых изгнанников входили славны тени,
              От пелены предрассуждений
              Разоблачался ветхий трон;
              Оковы падали. Закон,
На вольность опершись, провозгласил равенство,
              И мы воскликнули: Блаженство!
              О горе! о безумный сон!
              Где вольность и закон? Над нами
              Единый властвует топор.
Мы свергнули царей. Убийцу с палачами
Избрали мы в цари. О ужас! о позор!
              Но ты, священная свобода,
Богиня чистая, нет, —