КНИГА МАТЕРЕЙ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » КНИГА МАТЕРЕЙ » Круг Женской Силы » Круг Женской Силы


Круг Женской Силы

Сообщений 61 страница 86 из 86

1

Круг Женской Силы - Начать новую тему

Этот символ прислала Марина, пусть оберегает и помогает нам в Пути. С ним уютней и спокойней.

61

Круг Женской Силы

62

Где ты такие картинки находишь, (Ж)Иванушка? Я полагала, что только я их придумываю

63

Ведарита написал(а):

Где ты такие картинки находишь, (Ж)Иванушка?


ВЕДА, как мне по душе Живанушка - как Журавушка  :love:

А картинки сами находятся, только пожелай, - по щЁчьему велению  8-) 

Отличная задумка - МОРСКОЙ ЖУРНАЛ! Семь и даже больше футов под килем!

А в МОРСКОМ ЖУРНАЛЕ всем КАПИТАНСКИМ ДОЧКАМ можно записи делать? Или это будет твоя ПОЭМА, которую ты будешь продолжать?

Любо, ой, любо как ты пишешь ВетерЪ - давно заметила эту ЖИВУЮ особенность твоего ПИСЬМА!

64

Ну тогда, теперь ты для меня Живанушка!

Живанушка,

я давно писала, что храмы восстановили, а вот грамоту восстанавливать не спешат.
А ведь СТОЛ без твердого знака на конце - это стол без одной ножки, его легче раскачивать, да и он сам он ли вряд ли устоит, чашки, блюдца съедут на пол и побьются. Этого только и хотят. Потому я уж где совсем невмоготу, где слово просто вопиет о том, ставлю твердый знак: СТОЛЪ. Все четыре ножки на месте и попробуйте поколебать, вашу ять! Да и мужЪ без Ъ - это то, что мы сегодня в основном имеем.
И еще: пиша по дореформенной орфографии, мы пишем, как Пукшкинъ, Лермонтовъ, Есенинъ (я проверяла и послереформенные его рукописи в музее на Тульской или Добрынинке), Гумилевъ, Бунинъ, Гоголь.............. Уж ради одного этого, можно не полениться и вернуть Ъ на свое место.

********************************

Морской журнал - это название цикла. Охотно делюсь названием для рубрики. Она может быть необъятной, как Алтань.
Попутного ветра!

Отредактировано Ведарита (2014-02-09 16:30:16)

65

Круг Женской Силы

Круг Женской силы становится обширней!  :)

66

Ведарита написал(а):

Все четыре ножки на месте и попробуйте поколебать!


Круг Женской Силы

67

Круг Женской Силы

Обавница - радость небесная

В наши дни никто, пожалуй, не владеет полноценным знанием об обавницах и культе их особенного мира, таинственного, обворожительного и чародейного! Для одних она - пророчица, как в летописи о гареме Ивана Грозного: " Как в воду глядела та обавница, что напророчила... Все казнены по Иванову приказу, не простил им царь, что видели его в минуту слабости..." Для других обавница – опасная сила, как в письмах-доносах христианских чиновников.
В словаре Ожегова "обавница" – это чаровница, необыкновенная женщина; культовое явление Древней Руси. Изысканная, влиятельная, тонко и изящно управляющая событиями в жизни обычных людей, она всегда хозяйка ситуации, великолепно выдержана по теме ведания и ведения.

Обавницы владели удивительным искусством наблюдателя. Всегда "в присутствии" событий, они знали кому, когда, как и что сказать, чтобы человек включился в необходимые действия.

Гипноискусство чародейного голоса обавницы дарило любому мужчине полноценное ощущение благополучия. Забыв о жизненных невзгодах, отдохнув душой и собравшись с мыслями, "обаянный" обавницей стремительно добивался высот успешности и благосостояния.

Точно так же чару могла навести обавница в беседе светской на противников своего супруга и те стремительно теряли успех, уступая дорогу... Воплощение идеалов женственности и грации, Дива Небесная, женщина-тайна, восторг и мечта воинов и поэтов древности. Обавница – живое произведение искусства – создавала счастье ручной работы!

Особое изящество мудрости в каждом движении, в каждом действии, к каждой эмоции и каждом звуке. Непростая наука обавниц постигалась годами, чтобы полностью перевоплотиться в Вилу Премудрую, в небесную женщину-цветок. Искусницы, мастерицы создавания грёз, обавницы ткали высшее будущее мужчинам желанным, и наоборот... (могли создавать низкие горизонты падшим мужчинам). Но всегда у Девы КрАсоты на первом месте было самосовершенствование и бесконечность изделия счастья вокруг.

Именно поэтому некоторым современницам не понять шелковую душу обавниц, ибо это не "красивость" в традиционном понимании. Это необъяснимая сила, манящая к неземному созданию. Загадка притягательности обавниц – это возможность отдохнуть душой и освятить Дух в ее обществе.

Достоинство таинственной и волнующей, почти идеальной женщины, создающей комфорт везде, где бы она ни появилась. А хитромудрости, уму и упорству обавницы может только завидовать даже самая гламурная современница. Ведь не так-то просто управлять словами и поступками любого мужчины, не используя право открыто высказываться! Не выражая своих чувств открыто (как сейчас принято) и не говоря вслух о своих желаниях обавницы покоряли мир своим дивным мастерством...

Обавница - это образец совершенной привораживающей таинственности.

Современница, отдавая себя вольным течениям собственных чувств, подчас теряет контроль над тем, что она говорит и делает. А после того может лишь сильно удивляться, какие масштабные последствия повлекли за собой несколько неудачно сказанных слов...

Много ли было на свете женщин, сумевших за жизнь ни разу не сорваться в порыве гнева или обиды? Не наговорить другому человеку оскорбительных, унижающих слов? А ведь всего один такой неожиданный эмоциональный всплеск способен раз и навсегда разрушить даже самые крепкие отношения...

Обавница из силы своих эмоций и чувств создает великое магическое искусство притяжения и перемен в жизни.

Искусство играть на вибрациях жизни, создавая прекрасную музыку чар, дано вовсе не каждой женщине. Но попробовать изучить это мастерство и постараться создать свое счастье ручной работы – можно...

http://www.krymova.ru/index.p....s&id=66

68

Лаодика написал(а):

Искусство играть на вибрациях жизни, создавая прекрасную музыку чар, дано вовсе не каждой женщине.


Ну да, кому-то надо и картошку копать, мужа и детей кормить  :dontknow:  А если без мужа (который у ...БАВНИЦ прохлаждается), то просто детей. Cе ля ви.

Лаодика написал(а):

Обавница - это образец совершенной привораживающей таинственности.


То бишь, ОБАЯТЕЛЬНАЯ. Или ЗАБАВНИЦА? Похожи слова-то...

Посмотрим в словаре Даля:

БАВИТЬ что, продолжать, длить, должить, увеличивать, прибавлять; || южн. и зап. медлить, замедлять, тянуть, мешкать, откладывать, задерживать, волочить, проволакивать. Все бавил, да бавил, да так лето и пробавил. Бавиться, пробавляться, проклажаться, мешкать, медлить, забавляться. Ты где бавился? Не бавь или не бавься там долго (пск. орл.). Добавь еще маленько. Забавь ребенка. Позабавься орешками. Избавь меня от беды. Надо набавить (надбавить). Отбавь, много. Подбавь, прибавь еще. Побавь или побавься здесь, обожди. Пробавился целый день, промешкал где, прошатался. Как-нибудь пробавимся без чаю, обойдемся. Не разбавляй, жидко. Сбавь с цены, уступи. Дня убавляется, поубавилось. Бавленье ср. бава, бавка ж. действие по глаг. || Бава, забава, игрушки; || довольство, достаток, обилие. То не слава, что бава. Бавуша об. мешкотный, вялый человек, мешок, разиня. Бавушка, иногда произносимое бабушка, игрушка, вещь для детской забавы. Бавун м. новорос. базар, рынок, торг, толчок, где люди сходятся и беседуют.

Многозначительные мультфильмы

Отредактировано Иванка (2014-02-14 21:44:19)

69

Лаодика написал(а):

Обавница


http://www.litmir.net/br/?b=92775&p=5
СТАРИННЫЕ ЧЕШСКИЕ СКАЗАНИЯ

О КРОКЕ И ЕГО ДОЧЕРЯХ

Пока правил страной воевода Чех, всюду царили порядок и согласие. Люди жили честно и дружно. Никто не запирал хлевов, не замыкал дверей. Кража и грабеж считались самым тяжким преступлением. Все жили в довольстве, а бедным становился лишь тот, кто не желал работать и за то изгонялся из рода.

Но когда после смерти Чеха осиротелый народ остался без правителя, нравы испортились. Право было попрано, начались раздоры и ссоры за межи и угодья. Люди стали враждовать между собой и притеснять друг друга.

Видя, что растет зло день ото дня, сошлись старейшины рода у могилы Чеха, помянули умершего и сказали:

– Выберем себе воеводу, который бы правил нами и судил нас по закону.

Решили послать за Лехом, братом Чеха, и просить его, чтобы принял он управление народом. Но Лех, не собираясь долго задерживаться в своем Коуржиме, отказался от их предложения и посоветовал им призвать в правители и судьи Крока, владыку сильного рода.

Жил Крок в городище, названном его именем, среди лесов, над рекой Мжой, недалеко от деревни Збечны. Изобиловали его житницы хлебом, и среди всех родоначальников выделялся он мудростью и проницательностью. Как стремятся пчелы в улей, так стремились к нему и сородичи и люди со всего края за судом и советом.

Послушались чехи совета Леха и единодушно выбрали Крока правителем всего народа. Посадив Крока на каменный трон, над могилою Чеха, возложили на его голову шапку умершего воеводы, дали в руки посох Чеха и воздали ему почести.

А тем временем Лех отправил посланцев разведать земли, лежащие на восток солнца. Возвратившись, посланцы объявили, что за горами, за рекой Одрой, лежит обширная и плодородная незаселенная страна. Услышав те хвалебные речи, простился Лех с Кроком, взял своих близких и соплеменников и отправился в далекие края. Обосновался там Лех и заложил замки: Гнездно, названный так потому, что было там множество гнезд орлиных, и Краков – по имени своего сына.

А Крок стал править Чешской землей, чинить суд и расправу, наставлять людей уму-разуму. Местопребыванием воеводы был Будеч. Там находилась школа, где учили языческому богослужению, старинным песням, пророчествам и волхвованиям. В ту пору волхвование почитали великим искусством, а того, кто был наделен вещим даром, – любимцем богов.

Мог и мудрый Крок проникать мысленным взором во тьму прошедших и грядущих веков. Однажды, пожелав оглянуться на дела дней минувших и узнать будущее, повелел он, чтобы не входил к нему никто в течение трех дней и ночей. Оставшись в одиночестве, вошел Крок в большое Будечское капище[9] и начал молиться, принося жертвы богам лесов, гор и вод. Было то летом, в ту таинственную священную ночь, когда на холмах и пригорках пылают костры и в тишине слышатся песни юношей и девушек.

Усердно молился Крок и взывал к богам и всем духам, прося их поднять перед ним завесу грядущего. И многое открылось его пророческому взору, и все те откровения, и ясные и туманные, записал он на березовой коре и сохранил для своих дочерей. А наутро созвал Крок родоначальников и старейшин и поведал им одну из тех тайн, что засияла ему по милости богов из тьмы будущего:

– Не можем мы больше здесь оставаться: ненадежен Будеч и долго не выстоит. Надо иное место искать.

Все согласились с ним. Выбрал Крок посланцев и приказал:

– Выходите в путь завтра перед восходом солнца. Идите на юго-восток до Влтавы-реки. Там и ищите, пока вас боги не приведут на пригодное место.

Пошли посланцы в те края и бродили там до тех пор, пока не остановились на скалистом мысе среди дремучих лесов, на правом берегу Влтавы. В синеватом лесном полумраке тихо катила широкая река свои спокойные воды. В них отражался и высокий утес, на котором остановились посланцы, и заходящее солнце, и зеленые луга противоположного берега, и темные дремучие леса, раскинувшиеся на крутых холмах. За холмами река поворачивала на восток. В глубокой тишине девственных лесов звучно раздавался шум бурлящей воды в ее порогах.

Когда окинули посланцы взором высокий мыс и лесные просторы, все в тот же миг воскликнули в один голос:

– Вот здесь суждено нам жить!

То же повторили и Крок со старейшинами, когда прискакали они на быстрых конях осмотреть это место и край. И поставили тут чехи замок. Мастера-плотники сложили из могучих бревен старых дубов и елей строения на прочных столбах, с просторными палатами и уютными горницами. Были в замке и обширные дворы и место для совета старейшин и народных собраний. Здесь обычно собирался народ, чтобы принести жертву богам, избрать воеводу либо выслушать его волю и суд.

С той стороны, где замок не был защищен крутою скалою, выкопали рвы и насыпали вал. На валу поставили высокие бревенчатые стены с вышками. Такие же вышки были над тяжелыми воротами, которым бревно служило запором.

Неподалеку от замка, в роще, под старыми буками бил из земли родник; из него люди черпали в изобилии чистую воду. Родник тот назвали Езеркой, а замок, что стоял на высокой скале, – Вышеградом[10]. Славен и знаменит стал тот замок среди всего чешского племени, молва о нем долетела до соседних племен и даже в чужие пределы.

Соплеменники торжественно ввели Крока и семью его в этот замок и воздали ему великие почести. Все любили мудрого воеводу. При нем вновь наступило в стране благоденствие. Люди спокойно трудились. Копья, стрелы и всякого рода оружие обращали они лишь против хищных зверей. Усердно возделывали чехи землю, рубили леса, корчевали пни. Ширились возделанные поля и угодья. Житницы были полны хлебом, в конюшнях стояли могучие кони. Мир царил повсюду при Кроке. И так правил он Чешской землей более тридцати лет.

Когда же отошел мудрый Крок к праотцам, оплакивал его весь народ, а прах его и боевое оружие положили в могилу возле кургана старого Чеха.

Остались после мудрого Крока три дочери: Кази, Тета и Либуша. Детство свое провели они в Будече. Здесь набирались они мудрости вместе с юношами и девушками своего рода и иных родов, приходивших сюда подобно Пршемыслу из Стадиц.

Как стройнее лилии выделяются среди полевых цветов, так превосходили всех сверстниц Кроковы дочери мудростью и благородством души. Надиво прекрасны были их лица, строен и высок стан.

Старшая, Кази, знала силу всевозможных трав и кореньев. Ими врачевала она все болезни. Боли стихали, когда отгоняла она недуг именем могучих богов и духов. Перед ее властным словом и священными чарами смирялись богини судьбы, и нередко жизнь возвращалась к тому, кто готовился испустить последнее дыхание. После смерти отца стала она жить в замке, что стоял у горы Осек, близ реки Мжи, и по имени своей владелицы назывался Казин град.

Средняя, Тета, назвала своим именем прочный замок, построенный на вершине крутой скалы, над рекой Мжой. Боясь богов и злых духов, установила она обряды для их умилостивления, учила народ им поклоняться и приносить всевозможные жертвы. И днем и в печальные сумерки поднималась она на гору Поглед над Тетином и, став лицом к западу, приносила жертву богам и молилась мрачному идолу, стоявшему на скале под старым дубом.

Но наибольшую преданность питали чехи к Либуше, хоть и была она самой младшей. Так красива, стройна, приветлива и вместе с тем величава была Либуша, так спокойны и разумны были ее мудрые речи, что суровые воины понижали голос и становились сдержаннее в речах, когда она проходила мимо, а умудренные опытом дряхлые старцы славили ее, говоря:
– Ты прекраснее матери и мудрее отца!

С благоговейным страхом люди говорили о том, что находит иногда на Либушу озарение свыше. Тогда меняется лицо ее, очи загораются пророческим огнем.

После смерти мудрого Крока собрались все старейшины, родоначальники и великие толпы народа в священной роще у родника Езерки. Пришли в рощу и Кроковы дочери. И там, под сенью старых буков, лип и дубов, дружно, без ссор, порешили старейшины и весь народ оставить правление за родом Крока и передать его Либуше, младшей дочери.

Зашумела радостными возгласами старая роща, и эхо понесло эти звуки к реке, к дремучим лесам. С ликованием повели зардевшуюся от волнения, увенчанную цветами молодую княжну в славный Вышеград. Справа и слева шли сестры Кази и Тета их приближенные девушки. Рядом с дочерьми Крока выступали величавые родоначальники и старейшины, знатные родом и славные мудростью.

Приведя Либушу на широкий двор воеводского замка, посадили ее на каменный трон под развесистой липой, где сиживал ранее отец ее Крок, мудрый судья и правитель. И хотя был у Либуши свой замок, звавшийся ее именем, что построила она возле леса, тянувшегося до селения Збечны, но с той поры, как избрали ее княжною, стала жить она в Вышеграде и мудро править чешским народом.

О БИВОЕ

Был у Либуши в могучем Вышеграде сад с прекрасными тенистыми деревьями, густым кустарником и редкостными цветами. Но больше всего люди дивились на причудливо проложенные дорожки и тропки: они затейливо извивались, переплетались, сходились и расходились, пробегая между кустами, деревьями, цветами и лужайками, и так походили одна на другую, что никто посторонний не смог бы выбраться из этого волшебного сада, полного схожих между собой таинственных уголков.

По утрам, когда на каждом цветке и листочке сверкала под солнцем роса, под вечер, когда стволы дубов пылали розовой зарею заката, либо в сумерки, когда темнели кусты и вершины деревьев, а белеющие тропинки терялись в глубоких тенях, Либуша любила гулять в саду со своими приближенными девушками, а то и одна-одинешенька.

В белых одеждах, с распущенными косами, молодая княжна то легкими шагами плавно скользила, подобно светлой тени, по саду, в задумчивости склонив голову, то стояла в тихом сиянии звезд и луны, мечтательно обратив к небу свое прекрасное лицо.

В этот сад привела однажды Либуша сестру свою Кази, что прискакала на быстром коне из Казиного града. Вечерние тени уже легли в саду на лужайках и тропках. Лишь вершины деревьев, потемневшая от дождя высокая ограда из толстых бревен да сторожевые вышки были залиты последними лучами солнца, которое опускалось в окутанные синеватым туманом темные леса на горах за Влтавой.

Но вот спокойствие и тишину той минуты нарушил раздавшийся у ворот дикий рев. Отзвук его донесся до сада княжны и становился все яснее, все громче. Крики мужчин приближались подобно рокоту бури. Сильные, звонкие голоса заглушал пронзительный визг. Кто-то громко затрубил в рог. Победные звуки понеслись по двору, перемешиваясь с кликами радости.

Сестры, прервав разговор, остановились, прислушались. Но тут прибежал управитель и взволнованно начал просить, чтобы княжны вышли во двор посмотреть на диковину.

По широкому двору шагал окруженный толпою народа и стражи высокий молодой, статный мужчина. Видно было, что несет он тяжелую ношу. Возбужденное, загорелое лицо его напряглось, шею вытянул он вперед, из-под шапки выбивались и падали на лоб темные кудри.

В изумлении глядели княжны на пришельца: на спине у него, брюхом кверху, лежал живой дикий кабан, которого он держал за острые уши. Не было у молодого охотника копья, зато на широком поясе висел меч, вложенный в ножны. Болотная грязь покрывала его обувь и плотно облегающие штаны. Свое тяжелое бремя он нес так легко, словно было оно пушинкой: шаг его был тверд и уверен, колени не дрожали, ноги не подкашивались.

Вокруг ликовали мужчины и юноши, показывая руками и копьями на старого, сильного кабана с рыже-бурой огромной головой, черным рылом и могучими кривыми клыками. Кабан дергался, яростно вращал налитыми кровью глазами и, скрежеща зубами, бил по воздуху черными копытами.

Увидев Либушу и Кази, толпа затихла. Смелый охотник, чье имя было Бивой, сын Судивоя, приблизился к ступеням, ведущим в большую палату, вход в которую украшали высокие колонны. На тех ступенях стояли княжны.

Не сбрасывая с плеч лютого зверя, Бивой шагнул вперед, приветствовал Либушу с сестрою и молвил:

– Несу я этого кровожадного вредного зверя с Сорочьей горы. Пусть умрет он перед очами твоими, если ты повелишь.

– Да будет так, – кивнула Либуша.

С криком обнажили мужчины мечи и подняли копья. Но среди смятения, шума и крика послышался голос Бивоя:

– Я сам расправлюсь с ним. Я его поймал, я его и убью. Сомкнитесь теснее в кольцо, чтобы не мог он прорваться, а к ногам моим положите копье.

Было сделано так, как он приказал. Мужчины встали широким кольцом и приготовили копья. Все не спускали глаз с Бивоя. А он, осмотревшись, взглянул на княжен, стоящих на высоких ступенях, и долго огненный взор его не мог оторваться от Кази.

Смутилась Кази при виде молодого героя. С ним однажды повстречалась она в роще у Езерки и с тех пор не раз его вспоминала. Ей нравились мужество, сила и удаль Бивоя.

Сердце ее забилось от страха и веки невольно дрогнули, когда Бивой, широко расставив ноги, с такой силой швырнул кабана оземь, что земля загудела. Но едва кабан ударился о землю, как Бивой нагнулся, схватил тяжелое копье со сверкающим острием, сжал его в обеих руках и приготовился к бою. Ошеломленный кабан мгновение лежал недвижно, словно без памяти. Но вот брюхо его задвигалось, на хребте стала дыбом щетина, засверкали в темной шерсти белки глаз. Быстро вскочил он и с раскрытою пастью, откуда торчали острые клыки, ослепленный яростью, не разбирая дороги, помчался стрелою вперед.

Как стихает ветер перед бурей, так затихло все, когда бросился кабан на Бивоя. Но вот разом зашумели и юноши, и женщины, и девушки. Потрясая оружием, победно закричали мужчины, когда дикий кабан на полном скаку наткнулся на копье молодого охотника. Поток крови хлынул из пасти страшного зверя. В последний раз он приподнялся и, словно подкошенный, рухнул на землю. Кровь его лилась и лилась, орошая землю вокруг. Бивой выдернул из поверженного кабана копье и наступил на щетинистую тушу правой ногой. Затем, вытерев с лица пот, сказал он княжнам:

– Не будет он больше делать зла и наводить на всех страх,- и толкнул ногой голову зверя.

Важный управитель Либушина замка вышел вперед и перед лицом княжен произнес:

– Да воздадут тебе боги! Освободил ты весь край. Был этот кабан зол и свиреп, был он опасен. – Управитель указал на кабана: – Грозой окрестностей Сорочьей горы называли его. Сколько вреда он натворил! Сколько хлеба вытоптал он на полях, сколько скота загубил, а охотничьих собак и коней – великое множество! Когда выехал на него Святослав, сын Божея, кабан распорол у коня его грудь и брюхо. Не один охотник погиб от его острых клыков. Всюду сеял он страх, спасались от него бегством и прятались даже храбрые мужи. А ты, бесстрашный Бивой…

Он не договорил. Радостно зашумела толпа. Благодарственные и хвалебные крики неслись отовсюду. Спустившись по широким ступеням, княжны с любопытством глядели на могучего зверя. Когда Либуша спросила Бивоя, как он поймал его, как захватил, опять все затихло вокруг. Устремив на охотника сияющие восторгом глаза, жадно слушала Кази вместе со всеми чудесный рассказ.

– Не давала покоя и угнетала меня мысль, что от этого зверя столько вреда всем и что все его так боятся. Даже лощиной мимо Сорочьей горы никто не решался ходить: там жил он одиноко в своем логове и на всех нападал. Много людей растерзал он, а коней и собак – без числа. Выследил я его логовище около лужи под старыми буками. В ней он в полдень купался и валялся в грязи. А когда комары одолевали, он, потершись спиной о стволы дубов, выходил на добычу. Смело, без страха, бежал он по полям, не боясь человека, и нападал на каждого встречного. Я решил вступить с ним сегодня в единоборство. Думал выждать, когда он вернется к своему логову, но едва дошел я до края лощины, как выскочил он из чащи и так неожиданно на меня устремился, что я не успел даже наставить копье. Дело было на открытом месте. Вокруг – ни единого деревца. Отскочить я не мог, а на землю броситься не захотел. Скорее, чем я рассказываю об этом, он, наклонив голову, кинулся на меня, но я не дал ему размахнуться и нанести мне тяжелый удар, а сам схватил его за уши и крепко держал, не выпуская из рук. Он хрюкал, скрежетал зубами и дергался, как бешеный. Но я уже вскинул его на плечи и поспешил с ним сюда.

Снова раздались вокруг возгласы восхищения. А когда стало тихо, молодая княжна ласково молвила Бивою:

– Будь благословен богами ты и сила твоя! Ты освободил нашу страну от лютого зверя и сохранил наши нивы от пущих губительств. Благодарю тебя за себя и за всех. Теперь, храбрый охотник, иди отдохни и подкрепись, дай покой телу и духу.

Она кивнула управителю замка, и тот повел молодого охотника по ступеням в просторную палату. Туда за ними вошли знатнейшие из мужей, обитающих в замке и окрестностях, а также и те, кто, встретив по дороге Бивоя, шли за ним неотступно и проводили его в Вышеград вместе с живой диковинной ношей.

Палата была невысокая, но просторная. Огромная балка тянулась вдоль низкого потолка, что опирался на могучие колонны, украшенные резьбой и замысловатою росписью. На колоннах были повешены рога зубров и лосей, щиты и оружие. Тут же висели огромные шкуры медведей. Бивоя посадили за почетный стол в правом углу, мужчины уселись вокруг тяжелых столов и толстых чурбанов из столетних дубов. На столах расставили огромные жбаны, полные меду. В деревянных и глиняных чашах и кубках запенился золотистый напиток. Все пили и величали Бивоя и его силу. Радостно внимал хвалам польщенный Бивой. Но взор его все ж обращался украдкой на невысокие тяжелые двери с деревянным запором, за которыми скрылись Либуша и сестра ее Кази.

О Кази думал Бивой, сидя на шумном пиру; думал о том, как бы ему вновь ее увидать.

Между тем на вершинах деревьев, на ограде и вышках догорели лучи алой вечерней зари. Глубокие тени легли на дворе. Но в расположенную выше двора палату через открытые ставни еще проникал свет долгих летних сумерек. И вот из неясной полумглы в дверях за колоннами показались молодые княжны. Приближенная девушка Либуши несла за ними что-то завернутое в тонкую кожу. Когда, по повеленью Либуши, узелок был развернут, на столе засверкал прекрасный пояс. Был он широкий, искусно прошитый красными ремешками, весь разукрашенный серебряными мелкими гвоздиками, словно кованый. Две пряжки из бронзы скрепляла сверкающая цепочка. Когда пояс сгибали, цепочка звенела, ударяясь о блестящий металл.

Молодая княжна подала драгоценный пояс Бивою и сказала, что сестра ее Кази сама выбрала для него эту награду среди сокровищ отца.

– Змеиный зуб и стебель чудодейственной травы зашиты в том поясе, – молвила Кази с улыбкой. – Носи этот пояс, и никогда, даже в темные ночи, не заблудишься ты в дремучем лесу; не страшны будут тебе ни корень волшебный, ни ведьмы, ни ночные чудовища.

Поклонился молодой герой Либуше и Кази и поблагодарил их за ценный подарок. А все вокруг громко восхваляли княжен, почтивших мужскую удаль и силу.

Княжны удалились. Снова закипело веселье и не утихало до ночи. Когда же после сытного ужина стали мужи расходиться, отвел управитель Бивоя в тихую горницу, где ему приготовили из овечьих шкур мягкое ложе. Заснул молодой герой и спал крепким сном до самого утра.

На восходе солнца стал собираться Бивой домой, в родное селенье, где был он владыкой. Узнав о сборах его, пришел управитель к Бивою и сказал, что ждет его конь, оседланный по приказанию Либуши, а Кази тоже готовится в путь-дорогу в свой замок.

Опоясав себя драгоценным подарком, что получил он вчера от княжен, бодро и весело вскочил Бивой на гладкого гнедого коня. Поблагодарил Либушу, низко ей поклонился и отправился в путь, присоединившись к дружине сестры ее Кази.

Проехав ворота, все оглянулись и увидели на перекладине над воротами огромную голову дикого кабана, которого Бивой убил накануне. Черная и щетинистая, с длинным рылом, свирепо скалила она сверкающие белые клыки, напоминая каждому о силе Бивоя.

Недолго пришлось Бивою ехать с дружиною Кази. Подозвала его молодая княжна, и они продолжали свой путь рядом. А когда доехали до распутья, без размышлений свернул со своей дороги Бивой и повернул коня вслед за Кази, прямо к замку ее, могучие валы которого отражались в водах Мжи.

Еще не минула осень, покинул Бивой свое селенье и род и навсегда поселился в Казином граде. Так сильно полюбила Бивоя княжна, что назвала его своим мужем.

О ЛИБУШЕ

Как бывало к Кроку, так теперь к Либуше шли отовсюду люди со своими ссорами и спорами. Всякий просил разрешить тяжбу. Справедливо судила Либуша, и не раз примирял спорящих ее мудрый совет.

Но вот однажды заспорили два соседа, оба старейшины родов, о межах и угодьях. И так бранились они, так поносили друг друга, не щадя памяти дедов своих и матерей, что угасла меж ними и родами их добрососедская любовь и разгорелась жестокая вражда.

Ни один не хотел уступить в этом споре; уподобился каждый кремню. И как пришло то урочное время, когда шли все к Либуше на суд, поспешили и они в Вышеград.

Под развесистой липой, на высоком троне, покрытом ковром, восседала Либуша в венке из белоснежных цветов. По правую и левую руку ее сидели двенадцать старейшин, двенадцать владык самых сильных родов, – все умудренные опытом, седобородые мужи. Их окружала широким кольцом толпа мужчин, женщин и стариков. Одни пришли за судом и советом, другие – постоять за сородичей.

И вот предстали перед княжной и старейшинами два враждующих между собою соседа, и младший из них горько жаловался, что старший несправедливо посягает на исконные его поля и межи. Тот, что был старше, с длинной густой бородой, мрачный, как туча, перебил его речь, Резко и кратко потребовал он, чтобы сталось по воле его, нимало не заботясь о том, что чинит обиду соседу.

Выслушала Либуша одного и другого и, поразмыслив, объявила решение главному из двенадцати старцев. А когда, посоветовавшись между собою, подтвердили старейшины слова ее, огласила княжна то, что нашла справедливым: молодому кривда чинится, ему принадлежат и поля и межи.

Не договорила она. Вне себя от дикого гнева, трижды ударил о землю тяжелым посохом старший из спорящих. Побагровело лицо его, глаза засверкали. Словно внезапный ливень полились из его уст брань и крики:

– Вот каково у вас право! И чего ждать другого, когда судит нас баба! У бабы волос долог, а ум короток. Пусть шьет да прядет, а судить не ее ума дело! Позор нам, мужчинам! – И он бил кулаком себя по голове и, захлебываясь, брызгал слюной. – Срам нам! Где же, в каком племени властвует над мужчинами женщина? Лишь у нас! Лишь у нас! Потому мы и служим посмешищем. Лучше пропасть, чем сносить бабью власть!

Все вокруг замерли, пораженные неистовой речью. Краска стыда залила лицо княжны, сердце ее сжалось от оскорбления и несправедливой обиды. Ни слова не сказала она обидчику, лишь устремила на толпу, на старейшин свой пылающий взор. А когда не услыхала она ни слова защиты, когда никто не ответил дерзкому, молвила она величаво, не торопясь, хотя голос ее дрожал от волнения.

– Да, я женщина и поступаю по-женски. Не сужу я вас с железной палицей в руках, вот и кажется вам, что мало я смыслю. Нужно вам, чтобы был у вас правитель построже? Пусть же будет по-вашему. Идите с миром домой. Пусть изберёт народное вече себе воеводу. Кого оно выберет, тот и будет мне мужем.

Так вымолвив, ушла она и тотчас послала гонцов в Казин и Тетин за сестрами. А сама между тем уединилась в самый отдаленный и сумрачный угол своего прекрасного сада. Там, среди густых зарослей кустарников, под развесистыми липами, было священное место, и никто, кроме Либуши и сестер ее, не смел туда заходить.

В тени старых лип стоял на деревянных столбах навес из плоских камней, поросших зеленым мхом и лишайником. Под этим навесом тускло блестела серебряная с золотой бородой голова деревянного идола, стоящего на грубо обтесанном валуне. Называли этого идола богом, и имя ему было Перун.

Либуша опустилась на колени и поклонилась ему до земли. Потом она уселась у подножия идола и оставалась там до конца дня. Уж солнце зашло и под деревьями стало темно, уж ветер ночной зашумел в зарослях и кустах, а она все сидела неподвижно, как статуя, и, глубоко задумавшись, перебирала в мыслях все происшедшее. Думала Либуша о том, кого выберет князем народ, что скажут сестры и будут ли с ней согласны.

Но вот она быстро встала. Перед ней в глубине темного сада появились Кази и Тета. Управитель, проводив сестер в сад, остался у ворот на страже.

Никто никогда не узнал, что сказала сестрам Либуша, о чем говорили и советовались три сестры, сидя у подножия идола.

Летняя ночь была на исходе, небо бледнело, и за замком, за стенами его, за вершинами деревьев затеплилась тусклая полоса рассвета. Уже повеяло холодом раннего утра, когда возвращались из сада дочери Крока. Посреди сестер, чьи головы были окутаны длинными покрывалами, шла Либуша в белоснежном девичьем венке. Спокойно было ее лицо, а взор устремлен вдаль. Безмолвно прошли они мимо управителя, и он удивленным взглядом долго следил, как сестры поднимались по ступеням, ведущим в главную палату замка, как исчезли за толстыми колоннами, на которых лежали еще предутренние тени.
* * *

Ранним утром разослала Либуша гонцов созывать народное вече. Когда закончилась жатва и пришел назначенный день, сошлось и съехалось в Вышеград великое множество родоначальников со своими людьми. Шел стар и млад, пеший и конный: в шапках, сукнях, плащах. Те, кому приходилось ехать глухими местами и дремучим лесом, были в шлемах и имели при себе оружие – меч и лук.

Издалека, с окраин Чешской земли, прибыли многие: от зличанских и пшовских границ, что на востоке солнца; с севера, где соседями чехов было лучанское гордое племя и литомержцы; с юга – с той стороны, где обитали нетолицы и доудлебы. Пришли люди из-за обширных лесов, что лежат за Кроковым замком и Стебнем; через них, идет путь в Домажлицы и дальше, в немецкие и баварские земли.

В посаде под Вышеградом, где изготовляли расписные седла, узды, шпоры и стремена, оружие и щиты, крест-накрест Окованные черным железом либо красноватой медью, не хватало места под крышей для прибывающих гостей. Их кони стояли привязанные к частоколам либо просто под сенью деревьев.

Шумно было в посаде под замком, шумно было на берегу реки. Родные и знакомые весело приветствовали друг друга. Об урожае, охоте, оружии толковали они. А больше всего разговоров было о ссоре двух владык, о суде над ними Либуши, о том, что теперь будет, кого выбрать им князем.

Когда настало время для сбора на вече, раздались звонкие трубные звуки со стен и сторожевых вышек. Могучим потоком хлынули толпы людей вверх к Вышеграду. Перед воротами замка, между двумя вышками, поток задержался. Каждый с изумлением взглянул на огромную голову кабана, что была прибита на перекладине. Указывая на нее, люди с похвалой и восхищением произносили имя Бивоя. Дальше хлынул поток, через высокие ворота, и разлился по широкому двору перед княжеским троном.

По сторонам трона были поставлены почетные сиденья – одно справа, другое слева от Либуши, – на них сели Кази и Тета. Все низко поклонились княжне. Величаво ответила она на поклон и сказала:

– Слушайте все, старейшины, родоначальники и весь чешский народ, почему созвала я вас. Цена свободы неведома вам. Я это познала по опыту. По внушению богов объявляю, что не буду уж больше вами я властвовать, ибо всем сердцем жаждете вы властителя-мужа. Нужен вам князь, что будет брать ваших сынов и дочерей к себе в замок на службу, забирать скот ваш и коней наилучших, что ему приглянутся. Служить будете, как еще не служили, а дань платить – какую еще не платили: куницами, белками и полотнами. И будет вам всем тяжко и горько. Зато не будете больше стыдить себя, что вами женщина правит. Не хочу я вас устрашать: говорю я лишь то, что известно мне стало по внушению богов. Князя выбирайте осторожно и с толком, ибо легко правителя посадить, но трудно его ссадить. Если тверды вы в ваших мыслях, все сбудется, как вы пожелаете. А хотите – посоветую, где найти вам князя, и объявлю его имя.

– Объяви! Объяви!

– Посоветуй! Посоветуй! – закричали все в один голос.

Толпа, стоявшая ранее неподвижной стеной, заволновалась и хлынула к трону. Так внезапный ветер колеблет созревшую ниву.

Встала Либуша, в белоснежном одеянии, с белоснежным венком на юном челе, и простерла руки свои над народом. В мгновенье все стихло. Все устремили взоры на вдохновенное лицо княжны.

Указывая пальцем на север, в сторону гор, вещала она:

– За теми горами, в Лемузах, есть небольшая река, что зовется Белиной. Близ той реки есть селенье. Издавна живет в нем род Стадичей. Недалеко от селенья увидите вы просторное поле, в длину и ширину по сто двадцати шагов. Широко и свободно раскинулось оно среди других полей, но лежит обособленно, само по себе. Там пашет ваш князь на двух пестрых волах. У одного вола голова белая, у другого вола ото лба по хребту идет белая полоса, и задние ноги у него тоже белые. Возьмите княжую одежду, пояс и обувь, идите к нему и объявите волю мою и народа. Будет он вам князем, а мне – мужем. Пршемысл имя ему, и его поколение будет властвовать над Чешской землей отныне и до скончания века.

Когда выбрал народ старейшин из знатных родов, что должны были объявить Пршемыслу из Стадиц решенье княжны и народа, молвила Либуша:

– Не ищите дороги, даже не спрашивайте. Поведет вас мой конь. Следуйте за ним не колеблясь. Доведет он вас до Пршемысла и вернется обратно, не сбившись с пути. Как встанет он перед кем и заржет – значит, это и есть ваш князь, о котором я вам говорила. Увидите вы, как он будет принимать трапезу за железным столом. Вот тогда вы мне и поверите.

По знаку Либуши вывели белого коня, с широкой шеи которого сбегала густая, длинная грива. Было на нем богато убранное седло, под седлом – звериная шкура; богатая сбруя сверкала бронзовыми бляхами.И как только на седло положили одежду, пояс и обувь, выступил он со двора, а за ним и посольство старейшин.

О ПРШЕМЫСЛЕ

Было то ранней осенью, в тихий, солнечный день. Быстро и уверенно бежал Либушин конь; никому из послов не пришлось править им или понукать его. Так уверенно шел он, словно направлялся к своей конюшне. Поразились послы и подумали, что, пожалуй, не раз приходилось коню шагать той дорогой, что этой тайной тропой не раз проезжала вечерними сумерками молодая княжна и до того, как запоют петухи, вновь возвращалась в свой замок.

Ни на один шаг не уклонился белый конь с дороги. Ничто не сбило его с пути. Не раз приходилось им миновать пасущиеся табуны коней; навстречу белому коню неслось веселое ржанье и манило его за собой. Но, не взглянув ни вправо, ни влево, конь шагал вперед. А когда в чистом поле садились послы отдохнуть под дикою грушей или под сенью красноствольной сосны, конь княжны первым вставал и отправлялся в дальнейший путь.

Так проехали они через горы и долы и на третий день утром приблизились к селенью, что лежало среди косогоров в узкой долине, по которой протекала река. Навстречу подъезжавшим выбежал мальчик.

– Эй, отрок, не это ли Стадицы? – спросили послы. – И нет ли тут у вас мужа, по имени Пршемысл?

– Да, это Стадицы, – ответил отрок. – А вон и Пршемысл погоняет в поле волов.

Тут увидели они поодаль человека высокого роста, обутого в лыковые лапти. Твердо шагая за плугом, погонял он ореховым прутом упряжку пестрых волов: у одного из них была голова белая, у другого от лба по хребту шла белая полоса и задние ноги тоже были белы, как снег.

Поехали послы к пахарю по широкой меже, и когда очутились с ним рядом, остановился вдруг конь княжны, встал на дыбы и радостно заржал. Затем подогнул он передние ноги и склонил шею перед молодым пахарем. Вытащил Пршемысл плуг из земли и остановил волов.

И сняли владыки с белого коня княжеские одежды – сукню, отороченную дорогим мехом, богатый плащ, пояс и сапоги, – подошедши к Пршемыслу, низко ему поклонились и приветствовали его такими словами:

– Муж счастливый, князь, богами нам суженный, будь здрав и будь благословен! Отпусти волов своих, смени одежду, сядь на коня и следуй за нами. Княжна Либуша и весь наш народ шлют тебе наказ, чтобы ехал ты с нами в Вышеград и принял там власть над чешским народом, предназначенную тебе и потомкам твоим. Избрали мы тебя своим князем, судьей и защитником.

Молча слушал Пршемысл. В том же молчании воткнул он в землю ореховый прут, распряг волов и сказал:

– Идите, откуда пришли!

Только сказал, волы помчались и скрылись мгновенно. В большой скале возле селенья исчезли они. Открылась скала и тотчас закрылась – и следа от них не осталось.

Тогда молвил послам Пршемысл:

– Жаль, что вы рано пришли. Если б успел я допахать это поле, родился бы хлеб в изобилии во все времена. Но так как вы поспешили и мне помешали, то знайте, что часто будет голод в нашей стране.

Тем временем сухой ореховый прут, что воткнул Пршемысл в землю, словно набравшись жизненных соков, стал распускаться, как распускается куст весенней порой. Протянулись от него три побега, три ветки, и зазеленели на них новые листья и молодые орехи.

Изумились послы, глядя на это диво. А Пршемысл стал просить их сесть за стол и разделить с ним трапезу. Перевернул он плуг и, взяв с межи плетенную из лыка корзину, вынул из нее хлеб и сыр и положил на лемех, блестевший на солнце.

«Вот тот железный стол, о котором говорила Либуша», – подумал с душевным трепетом каждый из послов.

А пока, сидя с Пршемыслом за плугом, послы ели и пили из его жбана, засохли две ветви на ореховом пруте и тотчас отпали; третья, однако, быстро и буйно разрасталась вверх и вширь. Объял гостей страх. Указав на это чудо, спросили они Пршемысла, почему две ветви погибли и осталась лишь третья.

– О том вам поведаю, – молвил Пршемысл. – Знайте, что из моего поколения многие будут властвовать над вами, но только один господин и правитель останется.

Потом спросили Пршемысла послы, почему ест он не на меже, а на лемехе.

– Потому я ем на железном столе, – ответил избранный князь, – чтобы вы знали, что род мой будет править вами железной рукой. Но вы уважайте железо! Им в мирное время пашете вы землю, а в лихое – обороняетесь от врагов. Доколе у чехов будет стол из железа, не страшны им будут враги. А когда отнимут чужеземцы у них этот стол, лишатся чехи свободы.

Так сказав, встал Пршемысл и пошел с послами в селенье проститься со своим родом, отныне столь возвеличенным. Потом надел он княжеское облаченье, блестящий пояс, обувь княжескую и сел на весело заржавшего под ним белого коня.

Дорогой послы спросили Пршемысла, для чего он взял с собой корзину и лапти из липового лыка. И ответил он им:

– Взял для того, чтобы дать их вам на вечное сохранение; пусть знают потомки мои, откуда они происходят, пусть живут они в страхе перед богами, не ослепляясь гордыней и не угнетая подвластных людей, ибо все мы равны.

Когда близился путь их к концу и подходили они к Вышеграду, вышла им навстречу Либуша. Серебряный венец сверкал на ее голове, дорогие кораллы, янтари и халцедоны украшали белую шею. Прекрасная и величавая, шла она в белоснежных одеждах, и радостное волнение сияло в ее глазах, издалека заметивших во главе посольства старейшин и Пршемысла на белом коне. С княжной шли ее девушки, шли старейшины и знатные люди всех родов, которые ждали на вече посольство и нового князя.

Возрадовались все, увидев красивого, статного мужа, а больше всех – молодая княжна. Видалась она с женихом еще в Будече. Подали они друг другу руки и радостно вступили в замок, а с ними и весь народ в великом веселье. При общем ликовании был посажен Пршемысл на каменный княжеский трон, и славили все нового князя и брак его с княжной Либушей. Прославляли князя и в замке, на горе, и под стенами замка. Усевшись в просторной палате и на широком дворе за столы, пировали старейшины и гости. Ели обильные яства, пили мед, пели песни, слушали, как перебирают струны певцы, распевая старинные сказания о героях и боях минувших времен. Все славили избрание князя, славили брак Либуши с Пршемыслом, славили днем, славили ночью, при свете огней и смоляных факелов. А когда погасли огни и зарумянилась над лесами утренняя заря, еще ликовал Вышеград, еще оглашались окрестности замка звонким весельем, и утренний ветер нес его звуки за реку, к темным лесам, окутанным беловатым туманом.

ЛИБУШИНЫ ПРОРОЧЕСТВА

Так возвела Либуша Пршемысла на княжеский престол.

После свадьбы спустилась молодая княгиня с Пршемыслом в глубокое подземелье, высеченное в скале и наглухо закрытое тяжелой железной дверью. В том подземелье и стены и большие столы, расставленные вдоль стен, отсвечивали блеском различных металлов: железа и бронзы, золота и серебра. Висели там мечи, кованые пояса, островерхие шлемы, округлые панцири, красиво окованные щиты; лежали браслеты, пряжки, перстни, венцы из серебряной проволоки, ожерелья из кораллов и янтаря, драгоценных каменьев, хрусталя и металла. Возле огромных блюд, полных зернистого золота, ярко блестели слитки чистого серебра.

Весь великий клад показала Либуша Пршемыслу, ибо отныне принадлежали сокровища и ему.

Потом привела Либуша его в свой сад, на то священное место под старыми липами, где сверкала серебряная голова хмурого Перуна. Там сиживали Либуша с Пршемыслом и весной и летом одни, проводя время в мудрых беседах. Часто гуляли они в сумраке священной рощи над Езеркой – там, где купалась Либуша девушкой со своими подругами, где расчесывали они ей прекрасные волосы и пели песни, милые ее сердцу.

Бродя по роще с супругом, обдумывала Либуша чешские законы и право. В то время установил Пршемысл немало новых законов, которыми сдерживал непокорных людей и наводил порядок в стране; потомки его управляли Чешской землей по тем законам много веков.

Однажды стояла Либуша с мужем своим Пршемыслом, старейшинами и всею дружиной на скалистом утесе высоко над Влтавой.

Длинные тени лежали на буйно цветущих лугах, по которым под сводом из ольхи, кленов и высоких верб бежал Ботич-поток. Роща на Волчьих воротах была залита светом заходящего солнца; последние лучи его золотили хлебные нивы, простиравшиеся в долине под Волчьими воротами и на обширной возвышенности правого берега Влтавы.

Все любовались прекрасным урожаем и, глядя на зреющие хлеба, радовались такой благодати. Один из старейшин вспомнил, что предстало глазам его много лет назад, когда стоял он на этом утесе с другими старейшинами, которых послал покойный воевода на поиски места для нового замка.

– Какая глушь тут была! Лес да лес, вон как там! – И он махнул рукой на запад, на лесистые горы, лежащие за светящейся под солнцем рекой.

На ее сверкающей поверхности выделялись островки, заросшие деревьями и густым кустарником; над ними кружили стаями птицы. У берега, в тени деревьев и кустов, обвитых диким хмелем, шумно и беспорядочно кричали в камышах дикие утки.

Все стоявшие на Вышеградской скале устремили взоры туда, куда указывал старый владыка, – через реку с островами, на непроходимые леса, что тянулись от берега вверх по склонам холмов, по Петржину, по Страгову[11], по всему обширному плоскогорью и дальше, сколько видел глаз.

Уже окутывались в синеватый сумрак старые, дремучие леса. Из-за вершин деревьев подымался вдали ровный столб белого дыма, пронизанного последними солнечными лучами, – верно, какой-нибудь охотник зажег костер в лесной чаще.

– Пока не падут под топором дровосека те дремучие леса, – молвил старец, – оттуда еще долго будут к нам жаловать в гости голодные волки. А какие леса дальше, за Страговым, Шлаховым и Малейовым и по всей той округе! Пока не вырубят их… – Он не договорил: его уже не слушали.

Все затаили дыхание, замерли, боясь шевельнуться, и смотрели на молодую княгиню, стоявшую впереди. Лицо ее вдруг осветилось восторгом, взор запылал. Благоговейный страх объял сердца всей дружины.

Не замечая ни мужа, ни старейшин, вдохновенно простерла руки Либуша в сторону синеющих за рекой холмов и, устремив на лес свой сверкающий взор, возвестила:

– Вижу город великий. До звезд вознесется слава его. Есть в лесу место, в тридцати гонах[12] отсюда, в излучине Влтавы. С севера ограждает его поток Брусница, что бежит в глубоком ущелье, на юге – скалистая гора, что возле Страгова леса. Там, в лесу, найдете вы человека – он обтесывает порог дома. И назовете вы город, что на том месте построите, Прагой[13]. И как князья и владыки склоняют головы, переступая порог дома, так будут они кланяться городу моему. Воздадут ему все честь и хвалу, и будет слава его велика во всем мире.

Либуша умолкла. Больше сказала бы она, но внезапно погас в очах ее свет вдохновения.

Тотчас отправились за реку, на гору, в старый лес, и нашли там человека за работой – всё, как предсказала Либуша. И начали на том месте строить город. Выстроив, прочно его укрепили, особенно на западе, со стороны Страгова леса: тут был город наиболее уязвим. Выкопали глубокие рвы, вал высокий насыпали, на валу поставили бревенчатые стены, над ними и над воротами – сторожевые вышки. В стены набили деревянных гвоздей и обмазали их глиной, смешанной с соломой. Так делали, чтобы обезопасить стены от каленых стрел и от огня.

И был город, названный Прагой, хорошо укреплен и царствовал он наряду с Вышеградом над всей землей Чешской.

* * *
Однажды пришли в Вышеград владыки и старейшины многих родов, славные в своем племени, и сказали Пршемыслу:

– Княже! Всего у нас вдоволь, всего изобилие – и стад, и хлеба, и рыбы, и зверя, – только металла нам не хватает. Того, что из земли удается добыть, недостает нам; за остальное дорого платим чужеземным купцам мехами, конями и медом. Ты, мудрый, дай нам совет и замолви словечко перед княгиней, не откроет ли ей вещий дух тех сокровенных мест, где залегают серебро, золото и иная руда.

Выслушав их просьбу, приказал им Пршемысл идти в свои селенья обратно, а на пятнадцатый день опять быть в замке. Тогда они всё узнают. Когда явились они в назначенный день, увидели Пршемысла, .сидящего на княжеском троне, и рядом Либушу на деревянном троне, помеченном ее знаком.

– Внимайте, храбрые владыки и мужи Чешской земли! – молвил Пршемысл. – Внимайте словам своей матери. Теми словами обогатит она вас и ваших потомков.

Взоры всех устремились на величавую молодую княгиню. А она встала, пошла по двору и дальше, на край крепостной стены. Рядом с ней шли Пршемысл, владыки и поодаль – приближенные девушки. Остановилась Либуша – на скале, высоко над Влтавой, и так заговорила:
– Что укрывается в скале, в глубине земли,
То богами поведано мне.

Затем простерла руки и возвестила, обратившись на запад солнца:
– Гору вижу Бржезовую, в ней жилы серебра.
Кто ищет, тот найдет там богатство.
И сосед с запада, званый и незваный,
Захочет металла, ибо в нем таится власть.
Остерегайтесь! Пусть из даров вашей земли
Вам оковы рабов не скует он.

Повернувшись на левую сторону, встав против юга, промолвила:
– - Гору вижу Иловую, она золота полна.
В нем кроется сила и дивная мощь.
Но сила исчезнет, охватит вас бессилие.
Если погаснет в вас сияние святой любви.

Опять повернулась она влево, на восток солнца, и так говорила:
– Там гора с тремя вершинами, она в своем скрывает лоне
На века серебра клады.
Тройная вершина у горы, и трижды иссякнет
В ней металл и трижды объявится вновь.
Чужеземцев она будет манить, точно липа,
Когда она в цвету влечет к себе рой пчел.
Трутни не одолеют клады – лишь пчелиный труд,
Который и серебро превращает в золото.

Договорив, повернулась она снова налево, на север:
– Гору вижу Крупнатую, и в ее глубине
Свинца и олова мутный блеск.
Однако на границе она – держите там стражу,
Всегда бдительную, на каждом шагу.
Там лишь на пядь отступите –
И утратите навсегда целый край.

И так, указав неведомые доселе залежи металлов, обратилась Либуша к владыкам и старейшинам, что молча и жадно внимали ей, и сказала:
– Блеск семи металлов в почве вашей светит.
Золотом колосьев полны плодородные поля.
Ваш род тут будет жить из века в век
И силен будет и благословен,
Но лишь если свята ему будет страна отцов,
Их кровью, трудом, словом добытая,
Если к чужеземцам не склонится, обычай старый сохранит
И братом будет братьям своим!

* * *
Часто спускалась Либуша из палат своих вниз, к подножию Вышеградской скалы, в уединенную купальню, туда, где Влтава образовала самую глубокую заводь. Стоя на пороге купальни и вглядываясь в бегущую воду, в тайные ее глубины, прозревала Либуша будущее.

Катилась волна за волной, и в темном лоне вод появлялось видение за видением. Приносила волна их и вновь уносила дальше и дальше. Все мрачнее, все печальнее становились они. Цепенела при виде их мысль, и больно сжималось сердце.

Бледная и дрожащая, склонялась Либуша над рекой и испуганным взором следила за грозными тенями. Со страхом и удивлением смотрели приближенные девушки на княгиню. А Либуша, в смятении вглядываясь в реку, взволнованно я печально вещала отуманенным тоской голосом:

– Вижу я пламя пожаров; полыхает зарево во тьме вод. Горят селенья, замки, великие города. И все гибнет, гибнет! Кипит в сиянии пламени бой кровавый. Бои кровавые, бои!.. Посиневшие тела, раны, кровь… Брат убивает брата, и чужеземец попирает их трупы ногами! Вижу всеобщее горе, унижение, тяжкие дани…

Подали тут ей две девушки золотую колыбель ее первенца. Свет радости озарил лицо и очи Либуши. Поцеловала она колыбель, погрузила ее в бездонную глубину вод и, склонясь над водой, молвила растроганным голосом:

– Покойся глубоко на дне, колыбель моего сына, пока не пробьет час, когда снова увидишь ты свет. Не вечно ты будешь лежать в темных глубинах, не будет над родиной ночь без конца. Снова засияет ясный день, снова улыбнется счастье моему народу. Очищенный страданиями, укрепленный трудом и любовью, воспрянет он, исполненный сил, свершатся все его чаяния, и достигнет он опять славы. И тогда заблестишь ты в темной пучине, всплывешь на поверхность, и дитя, грядущий спаситель родины, предсказанный века назад, опочиет в тебе.

* * *

Годы бежали. И когда настал назначенный час, Кази, что не раз своим волхвованием возвращала немощным жизнь и здоровье, сама стала жертвою смерти. В память ее насыпали люди высокий курган близ Казиного града, на берегу реки Мжи, возле дороги, которой ходили через гору Осек в край Бехинский.

Затем перст Мораны коснулся чела набожной Теты, и душа ее отлетела.

По всему Тетинскому краю горевали о ней, ибо была она всем родной матерью. Прах ее погребли на горе Поглед, на западе солнца, близ священного места у старых дубов, где обычно она поклонялась богам. После ее смерти девять дней жгли огромный костер и приносили жертвы богам. А к могиле Теты привалили камень.

Так осиротела Либуша, пережив своих сестер. Но и ее дни исполнились. По воле богов узнала она, что близится час ее кончины. И, зная, что отойдет она скоро в неземную страну, за отцом и за сестрами, попросила Либуша Пршемысла созвать родоначальников и старейшин, желая поговорить с ними в последний раз.

Когда собрались все в Вышеград, повелела Либуша принести жертву богам и вышла с Пршемыслом к стоявшим на широком дворе старейшинам и владыкам. Священное спокойствие было разлито на бледном лице почитаемой всеми княгини, взор ее уже был обращен в вечность.

Объявила она собравшимся, что час ее пробил, что последний раз видит она их, последний раз говорит с ними. И всем завещала Либуша служить князю Пршемыслу и сыну его верой и правдой. С волнением слушали все вокруг Либушины слова, и печаль сжимала сердца. Даже у бородатых мужей затуманились глаза, когда стала просить Либуша мужа своего, чтобы любил он народ, и, простерши руки, благословила всех.

Возвратившись со двора в дальнюю горницу, легла Либуша на мать сыру землю и умерла. И плакали по ней муж и сын, плакали девушки, плакал народ плачем великим. Унесли и сожгли ее тело, а прах погребли, свершив над могилою тризну.

Никто доподлинно не ведает, где та могила. Старики говорят, что в Либушине. Сказано в старом преданье, что могила ее в замке Либицком, недалеко от чудесного холма Ошкобрга, богатого редкостными травами и кореньями.

* * *

А клад Либушин так и остался после смерти ее в скалистой пещере, где она его мужу своему показала. Не прикоснулся к нему Пршемысл, зная, для чего он хранится. Так и лежит клад поныне глубоко в Вышеградской скале. Засверкает и объявится он лишь тогда, когда будет народу тяжелее всего и жизнь покажется непосильной. И когда он откроется, опять станет жизнь изобильна и навсегда исчезнет нужда.

* * *

Долго почивала золотая Либушина колыбель на дне Влатвы под Вышеградской скалой. Тек поток времени, бежал день за днем, и беда за бедой обрушивалась на Чешскую землю. Гибли деревни, гибли целые края. Пожары стирали с лица земли селенья и вновь выстроенные города. Битва за битвой заливала кровью родную страну. Брат убивал брата. Уничтожали в Либушином роде люди друг друга. И страдал народ под пятой чужеземца.

Но ночь не была бесконечной. Поднялась золотая колыбель из глубины темных вод под Вышеградской скалой, засветила чистым сиянием злата ярко, как день, и спаситель родины, последний отпрыск рода Пршемысла, опочил в ней.

И росла золотая колыбель вместе с дитятей, а когда выросло дитя и стало мужчиной и отцом родины[14], превратилась она в золотое ложе. В священном Карлштейне стояло то чудесное ложе, и отдыхал на нем король, утомленный делами и заботами правления. А когда умер он, не пожелало золотое ложе служить никому и исчезло.

Снова став колыбелью, погрузилось оно в темную пучину под Вышеградской скалой и ждет там и ждет…

ДЕВИЧЬЯ ВОЙНА

Когда отошла Либуша в вечность, увидели ее приближенные девушки, что не почитают их больше так, как при жизни их повелительницы. Тяжело было им думать об этом, и вспоминали они то время, когда их княжна одна властвовала над мужами и всей Чешской землей. Гнев загорался в их груди, когда кто-нибудь из мужчин говорил им с усмешкой:

– Повластвовали вы, покланялись мы вам, а теперь уподобились вы стаду без пастуха.

Пламенем вспыхнул их долго сдерживаемый гнев. Жажда власти и мести побудила девушек взяться за мечи и луки и, не соразмерив сил, вступить с мужчинами в неравную борьбу.

Предводительствовала девушками Власта, некогда бывшая старшей в свите Либуши. Первая кликнула она боевой клич, первая взялась за оружие и, объединив всех женщин, начала с ними строить неприступный замок. Замок стал их убежищем от врагов. Находился он за рекой Влтавой, вверх по течению от Вышеграда, расположенного на другом берегу.

Как своей княжне и повелительнице, повиновались девушки Власте. По ее совету и приказанию, многие из них отправились созывать женщин и девушек и уговаривать их, чтобы бросали они всё и спешили в Девин – так назывался девичий замок – начинать войну против мужчин. Захотели женщины владеть всей страной, а мужчин заставить лишь служить им да за сохой ходить.

Призыв Власты не остался пустым звуком, уносящимся с дуновением ветра. Как искра, зажег он сердца. Подобно голубкам, вылетающим из своих голубятен, спешили женщины и девушки в замок Девин, покидая братьев, мужей и отцов. Много набралось их в Девине – толпились они и в палатах, и в горницах, и на просторном дворе, и на крепостном валу.

Из Вышеграда беспечно наблюдали за ними мужчины. Их забавляло и смешило, как учились девушки владеть оружием, ездить верхом на конях. Старики и умудренные опытом мужи с пренебрежением поглядывали на них, а когда при князе Пршемысле заходила речь о воительницах, мужчины осыпали их насмешками, готовясь испытать женскую удаль.

– То-то будет потеха! – со смехом говорили приближенные князя.

Только князь Пршемысл был сумрачен. Однажды он сказал с беспокойством:

– Узнайте же, почему я не смеюсь вместе с вами. И вы бы тоже позабыли о смехе, если бы было вам видение, подобное тому, что представилось мне сегодня ночью.

И, желая предостеречь свою дружину, поведал Пршемысл все, что видел:

– Была ночь. Воздух был полон густого, едкого дыма. И вот в зареве пожара узрел я девушку. Из-под шлема спадали у нее длинные волосы; в одной руке держала она меч, в другой – чашу. На земле лежали в крови и во прахе убитые мужчины. Как безумная, металась девушка и попирала мертвых ногами. Затем набрала она крови полную чашу и, подобно хищному зверю, с неистовой жадностью стала пить ее. Внимайте, мужи, голосу богов и не пренебрегайте их знамением. Послано это видение, чтобы предостеречь вас. Выслушав мою речь, не сочтите ее пустыми словами.

* * *

А между тем девушки в Девине готовились к бою против мужчин. Подавили они в сердцах своих голос крови и сурово объявили братьям и отцам:

– Отныне забудьте, что мы вам родные. Заботьтесь о себе сами.

И дали женщины друг другу обет верности и поклялись клятвой великой лучше погибнуть от собственного меча, но не уступить и не изменить общему делу. Так присягнули они все как одна своей повелительнице Власте, а та определила каждой ее место и занятие.

Наиболее мудрых оставила она в женском совете; осторожным доверила управление замком; самых отважных стала готовить к бранному делу, стала учить их воевать верхом на конях и истреблять мужчин, как собак. А тем, что были стройны, красивы лицом и привлекательны, поручила она заманивать своей красотой и прелестью мужчин, чтобы их погубить. Так решила она уничтожать мужчин и силой и хитростью.

Долго мужчины оставались в заблуждении; не обратили они внимания на предупреждение князя Пршемысла. Словно на веселый пир, двинулись они к Девину. Думали, что едва покажутся они, едва блеснут их мечи, – испугаются девушки и разбегутся, как кошки от погремушки с горохом.

Но вот странное дело: хоть и не видно было девушек на крепостной стене, не разбежались они – выступило девичье войско из ворот, и Власта тотчас построила перед замком боевые отряды. Сидя на вороном коне, в кольчуге, со шлемом на голове, с копьем в руке, горячо призвала она девушек не робеть и сражаться отважно.

– Если дадим себя одолеть, – взывала она, – осмеют нас мужчины. Подневольными, хуже – рабынями станем у них! Лучше погибнуть, чем сдаться. Вперед, на врага! Не пощадим никого, будем бить каждого, будь то отец или брат! – и, вымолвив эти слова, дернула повод и пустила коня вскачь.

С воинственным кличем взмахнула она копьем, и девушки, подхватив ее призыв, яростно бросились в бой вслед за своей предводительницей. Впереди всех, рядом с Властой, – Млада, Сватава, Радка и Частава.

Тучей посыпались на мужчин стрелы воительниц. Мужской дружине было уже не до смеха. Окровавленные тела падали не в одиночку, а рядами. И, прежде чем мужчины опомнились, ворвались в их строй девушки на конях и стали колоть и рубить охваченных смятением воинов.

Недолго длился бой. Три сотни мужчин, истекающих кровью, полегли на земле, а остальные обратились в бегство. Густой хвойный лес стал их спасением и защитой. Не будь его, все бы погибли.

Девин и окрестности огласились радостными кликами воительниц. Они торжествовали победу, которая еще больше подняла их воинственный дух и привела к ним много новых подруг. Весть о победе разлетелась по всему краю и воспламенила сердца тех женщин, которые еще колебались.

Худо приходилось мужчинам по всей стране. То здесь, то там находили их утром заколотыми, и поэтому многие, чтобы избежать опасности, уходили на ночь из дому в густые леса.

Худо приходилось мужчинам и в окрестностях Девина. Не могли они никак одолеть замок, не могли взять его ни силой, ни хитростью. Мужчин в Девине не было, а ни одна девушка не стала изменницей. Зато от подруг из Вышеграда шли к ним тайные вести обо всем, что там делалось: что готовят мужчины, куда собираются, где их можно подкараулить и напасть на них.

Долго шла такая борьба: открытая – на поле брани и тайная – женской хитростью. Как-то одна красавица заманила доверчивого юношу и упросила его, чтобы пришел он ее освободить, когда пойдет она с девятью подругами по дороге, пролегающей за Девином. Пришел юноша со своими товарищами и стал ждать в условленном месте. Пришла со своими подругами и долгожданная девушка. Но за ними из засады выбежала толпа воительниц, и юноша с его дружиной были убиты.

Жертвой девичьей хитрости стал и другой юноша, поверивший красавице из дружины Власты, которая обещала ему помочь захватить Девин. Ночью, по уговору, тайно впустила она его с многочисленной дружиной в замок. Но ни юноша, ни его соратники не возвратились из Девина.

Погубило женское коварство и молодого владыку, красавца Цтирада. Всей душой ненавидела его Власта за то, что от его меча пало в схватках и боях немало воительниц.

* * *

Однажды в летний день ехал Цтирад с несколькими своими дружинниками полем, .направляясь из деревни своего рода к Пражскому замку. За поясом у молодого владыки и его Людей были мечи; луки и косматые колчаны висели через плечо. Многие держали и копья. В те времена, когда на каждом шагу можно было ожидать нападения воительниц из Девина, ехать полем одному и безоружному было опасно.

Солнце припекало, было душно. На нивах и полях не шелохнулся ни колосок, ни листочек. Не легче было даже в лесу, куда свернула дорога. Тень старых деревьев и темных скал, возвышающихся над глубоким ущельем, не давала прохлады. Ветер не веял, ни один лист не шевелился, и лениво журчал ручей в чаще под скалами. Все притихло: и вода, и деревья, и птицы. Вдруг человеческий голос раздался в немой тишине: не то жалоба, не то мольба о помощи.

Цтирад остановил коня. Все с ужасом прислушались. Снова прозвучал голос в стороне, за скалой, и внезапно смолк. В ту же минуту взлетел над Цтирадом ворон и, кружа над ним, хрипло закаркал. Но ни владыка, ни люди его не обратили внимания на черную птицу, предвестника беды. Направившись в сторону человеческого голоса и объехав скалу, все невольно остановили коней. Удивительное зрелище представилось их глазам.

У подножия скалы, заросшей золотистым лишайником, кустами ежевики и малины, на которых белели цветы и краснели ягоды, зеленела лужайка, ярко освещенная солнцем и покрытая ползучими растениями и плакун-травой. На краю лужайки, у самой скалы, рос старый дуб, а под дубом стояла девушка, крепко привязанная веревкой к стволу. Обессиленная криком, она умолкла и печально склонила голову; ее распущенные волосы рассыпались по плечам. На ремне у девушки висел охотничий рог. Заслышав топот коней, она подняла голову и снова начала звать на помощь. Со слезами взывала красавица к дружинникам, умоляя сжалиться над ней, отвязать и освободить ее.

Тронутые мольбой и жалобным голосом прелестной девушки, Цтирад и его товарищи забыли об осторожности. Быстро соскочил Цтирад с коня, выхватил меч и, перерезав веревки, освободил девушку. Не подозревал молодой владыка, что вчера еще донесла Власте одна лазутчица о том, что он поедет в Пражский замок этим путем. Не знал он также и о замысле Власты погубить его с помощью этой красавицы.

Освободившись от пут, девушка горячо поблагодарила Цтирада и поведала ему, что зовут ее Шарка, родом она из Окржина, дочь владыки, что напали на нее в роще воительницы из Девина замка, связали и поволокли в Девин, чтобы насильно забрать ее в девичье войско. Довезли они ее до этого места и тут услыхали топот коней.

– Отпустили они меня, оставили одну, но так привязали, что не могла я даже пошевелиться. И взгляни: как в насмешку, повесили мне этот рог, чтобы я, связанная, звала на помощь. А вон кувшин меду, чтобы, когда захочу пить, еще больше мучилась жаждой. – И она указала на большой кувшин с медом, поставленный в траве у ее ног.

Снова заплакала девушка горькими слезами и стала просить, чтобы не оставлял ее тут владыка, чтобы отвез ее к отцу, пока не вернулись неистовые воительницы.

Усевшись рядом, начал Цтирад ее утешать, говоря, что сделает все, о чем она просит. Подал он ей кувшин и предложил подкрепиться после всех страхов и мучений. Она напилась, потом протянула кувшин и ему. Между тем люди Цтирада спешились, привязали коней поодаль и улеглись в прохладной тени.

Был полуденный час. Пряный запах сосны, душистой травы и цветов веял с лужайки. Жаркий воздух дрожал и струился. Все замерло; лишь лениво порхала бабочка над залитой солнцем лужайкой. У мужчин смыкались глаза: их клонило ко сну.

А Цтирад тем временем с волнением слушал речи красавицы Шарки и жадно внимал звукам ее нежного голоса. Охотно напился он меду, когда снова подала ему Шарка кувшин, потом стал разглядывать рог, который сняла она с шеи, и, когда Шарка сказала: «Любопытно мне, как он звучит», – прижал его к губам и затрубил во всю силу легких.

В мертвой тишине гулко разнесся громкий трубный звук. Отозвался он в скалах, дремучих лесах и, слабея, замер далеким эхом в глубине бора.

Вдруг словно буря взметнулась. Со всех сторон – за деревьями, в кустах, из чащи леса – раздались громкие крики. Дикой ордой мчались к лужайке вооруженные девушки. Прежде чем ратники Цтирада вскочили, прежде чем подбежали они к лошадям и выхватили мечи, набросились на них воительницы и стали их колоть и рубить.

Цтирад хотел было кинуться на помощь друзьям, но не успел он найти в траве свой меч, как окружили его девушки и, не дав ему схватиться за оружие, повалили на землю и связали. Лежал он в путах на том самом месте, где освободил пособницу Власты. Тщетно метался он в ярости, тщетно проклинал женщин и призывал бесов наказать их за злое коварство. Шарка только смеялась. Смеялись и все остальные девушки. С дикой радостью повели они к Девину статного пленника, привязав его к коню Шарки. А верные други его остались на лужайке, на помятой и залитой кровью траве. Лежали они на солнце, пронзенные мечами, бездыханные, и рой мух кружился над ними. В вышине раздавалось карканье ворона, чьим предупреждением пренебрегли они. Каркая, сзывала вещая птица других воронов на кровавый пир.

Так погибли люди Цтирада, так погиб их владыка. А скалистое дикое ущелье, где все это сталось, и по сей день носит имя той девушки, что была причиной их гибели.
* * *

Стража и дозорные принесли наутро в Вышеград страшную весть, что неподалеку от Девина видели они колесо, на котором растянуто тело владыки Цтирада. Так замучили его воительницы.

По всем окрестностям, по всем отдаленным краям разнеслась та страшная весть. Со всех сторон мчались к Вышеграду вооруженные мужчины, разгневанные и возмущенные женской жестокостью. Просили они Пршемысла вести их на Девин, обещая отомстить девушкам и быть ему во всем послушными. Многие, не дожидаясь приказа, толпами ехали к Девину, убивали девушек на дорогах, брали их в плен и вели к Вышеграду.

Рассвирепела Власта, как медведица. Высокомерная и уверенная в легкой победе, повела она своих девушек на Вышеград, чтобы овладеть им и перебить всех мужчин. Но, прежде чем достигли они крепостных стен, навстречу им двинулись боевым строем объятые жаждой кровавой мести мужчины.

Схватились они в жестоком бою. Власта на коне, во главе своего войска, бросилась в самую гущу битвы. Ее гнали ярость и желание показать подругам пример. Думала она, что стройными рядами последуют за ней девушки. Но не поспели они за Властой, не смогли пробиться вперед. Слишком поздно поняла Власта, что очутилась одна среди неприятеля. Вокруг теснились мужчины, и в дикой свалке не могла она поднять копье. Стиснули ее, стащили с коня и приняли на мечи. Так погибла Власта.

Тщетно девушки пытались одолеть мужчин. Когда увидели они, что их предводительницу сбросили с коня, напал на них страх, и те, перед кем когда-то трепетали мужчины, сами обратились в бегство. Беспорядочно бежали воительницы к Девину, надеясь найти там спасение. Много их полегло на поле боя, много погибло во время бегства. Но даже те, кто добрался до Девина, не ушли от гибели. Мужчины ворвались за ними в Девин, заняли мост и поскакали в замок. И пришел тут конец женской силе и удали! Уж и мечи побросали, и завопили по-женски, и опять признали братьев и близких, и падали перед ними на колени, ломая жалобно руки и вкрадчиво моля о пощаде. Но беспощадно мстили мужчины за Цтирада, за всех убитых и хитростью загубленных друзей. Жестока была их месть, не избегла ее ни одна воительница. А когда уничтожили всех, то сожгли Девин, а пепел развеяли по ветру.

Так кончилась девичья война.

И настали опять, как бывало, мир и тишина повсюду; и единовластно правил князь Пршемысл страной, и женщины больше не сопротивлялись ему.

_________________________________________________

P.S. Кто в рабыни-НА-ЛОЖ-ницы подался, кто - в монахини-весталки, кто - в любовницы, а кто - в обавницы... ЛюБОФФ  :dontknow:

Отредактировано Иванка (2014-02-13 11:34:29)

70

Иванка написал(а):

Бава, забава, игрушки


И бабочка.

Слово «бабочка» в современном значении – «летающее насекомое, мотылек» – известно в русском языке с начала XVIII в. В словарях встречается с 1780 г. Слово исконно русское. По основным предположениям, «бабочка» является производным от баба («замужняя женщина, жена») или же уменьшительным от бабка, бабушка. Исследователь Потебня считает, что значение слова «бабочка» возникло в связи с представлением о мотыльке как о «воплощении души предков женского пола».
Однако вопрос о происхождении слова до конца не решен. Есть версии, что существительное «бабочка» произошло от глагола бавить – «гнездо» или от бава – «игрушка, забава».
В других славянских языках слово «бабочка» отсутствует либо имеет другие значения, а насекомое называется по-другому: мотыль (белорусское), метелик (украинское) и др.

-бава
в заба́ва и т. д., связано с быть; ср. др.-инд. bhāvás, ср. р. "бытие, становление"; см. Уленбек, Aind. Wb. 200. См. ба́вить.

Круг Женской Силы Круг Женской Силы

71

Руководство к созданию счастливой семьи

72

#p4499

73

Ошо:

Почему женщина во всем мире была провозглашена ниже мужчины? - потому что это способ удерживать ее в рабстве, сделать ее рабыней. Это легче. Если бы они были равны, были бы трудности; ее нужно обусловить идеей, что она ниже. И ей приводятся причины, что у нее меньше мускульной силы; она меньше ростом. И она не произвела никакой философии, никакой теологии, она не основала никакой религии. Среди женщин не было никаких значительных художников, музыкантов, скульпторов - это показывает, что у нее недостаточно разума, что она не интеллектуальна. Ее не волнуют высшие проблемы жизни; ее заботы очень ограничены: она домохозяйка.
   Решив сравнивать таким образом, ты легко можешь убедить женщину, что она ниже мужчины. Но это хитрость. Есть и другие методы сравнения. Женщина может родить ребенка, а мужчина не может. Он, бесспорно, ниже, потому что не может стать матерью. Природа не дала ему такой ответственности, зная, что он ниже. Ответственность дается высшему. Природа не дала ему матку. Фактически, его функция в деторождении - это не более чем инъекция - очень быстротечное применение.
   Мать может вынашивать ребенка девять месяцев и принять на себя все заботы. Это нелегкая работа! А потом родить ребенка... это значит почти, что пережить смерть. Затем она многие годы занята тем, чтобы вырастить ребенка, а в прошлом она постоянно рожала детей. Какое время вы ей оставляете, чтобы стать музыкантшей, поэтессой, художницей? Дано ли ей какое-то время? Она постоянно либо беременна, либо заботится о детях, которых родила. Она заботится о доме, чтобы вы могли размышлять о высших материях.
   Только на один день, на двадцать четыре часа, поменяйтесь работой. Пусть она размышляет, создает поэзию или музыку, а ты двадцать четыре часа заботься о детях, о кухне, о доме. И тогда ты узнаешь, кто выше! Всего двадцати четырех часов будет достаточно, чтобы доказать тебе, что заботиться о стольких детях - это все равно что жить в дурдоме. Они не так невинны, как кажутся. Они проказливы, как только можно себе представить, они выдумывают всевозможные проделки. Они не оставляют тебя в покое ни на мгновение; они хотят постоянного внимания - может быть, это естественная потребность. Внимание - это пища. (Дети ещё и болеют – приобретают иммунитет в «райских» условиях однобокой цивилизованности – И.)
   И всего за один день приготовления пищи для себя и гостей ты узнаешь, что эти двадцать четыре часа ты провел в аду, и забудешь идею о том, что ты выше. Потому что в эти двадцать четыре часа ты и доли секунды не будешь думать, ни о какой теологии, философии и религии.
   Нужно обдумать это и с других точек зрения. У женщины больше сила сопротивляемости, чем у мужчины. Теперь этот факт установлен медициной. Женщины болеют меньше мужчин; они живут дольше мужчин, на пять лет дольше. Очень глупо общество, в котором мы решили, что муж должен быть на четыре или пять лет старше жены - просто чтобы позаботиться о том, чтобы муж был опытнее, старше, чтобы оставить в неприкосновенности его превосходство. Но медицински это неправильно, потому что женщина будет жить на пять лет дольше. Если мыслить в медицинских терминах, муж должен быть на пять лет моложе жены, чтобы они могли умереть почти в одно и то же время.
   С одной стороны, муж должен быть на пять лет старше, с другой - почти во всех обществах и культурах женщине не разрешается снова выйти замуж. Если это ей разрешается, это лишь недавнее усовершенствование - и то лишь в очень развитых странах. Вы не позволяете ей выйти замуж, и она пробудет вдовой, по крайней мере, десять лет. Это неразумно с медицинской точки зрения - это просто неправильная арифметика. Зачем принуждать женщину к десяти годам вдовства? Лучше всего было бы, если бы жена была на пять лет старше мужа. (Здравая мысль! – И.) Это сгладило бы все трудности. Не было бы необходимости во вдовах и вдовцах.
   К тому же, если женщина живет на пять лет дольше, кто, по-вашему, выше? Если она меньше болеет, если у нее выше сопротивляемость, то кто выше? Самоубийство совершает на пятьдесят процентов меньше женщин, чем мужчин. Та же пропорция верна в отношении безумия: с ума сходит на пятьдесят процентов меньше женщин, чем мужчин. И эти факты никогда не принимались во внимание - почему?
   Почему мужчина совершает самоубийство вдвое больше, чем женщина? Кажется, у него нет терпения в жизни. Он слишком нетерпелив и слишком полон желаний, ожиданий, и когда все складывается не так, как он хочет, он хочет покончить с собой. Он быстро разочаровывается. Это показывает слабость: у него не хватает храбрости, чтобы смотреть в лицо проблемам жизни. Самоубийство - это трусливый шаг. Это бегство от проблем, это не их решение.
   У женщины больше проблем - ее проблемы и проблемы, создаваемые для нее мужчиной. У нее вдвое больше проблем, и ей удается храбро смотреть им в лицо. А вы продолжаете говорить, что она слабее. Почему мужчина вдвое больше сходит с ума? Это просто показывает, что его интеллект сделан из непрочного материала - в любой момент может рассыпаться.
   Но почему все постоянно настаивают, что женщина ниже? Это политика. Это силовая игра. Если ты не можешь стать президентом страны... это нелегко, потому что за это место все соревнуются. Ты не можешь легко стать мессией, потому что это нелегко; в то мгновение, как ты думаешь о том, чтобы стать мессией, в голову приходит распятие.
   Только вчера я видел рекламу какой-то христианской миссии, объявляющей набор новых сотрудников, с висящим на кресте Иисусом; в этой рекламе говорится: "Чтобы быть священником, нужно иметь характер". Потрясающая реклама! Но это значит, что кроме Иисуса... как насчет остальных христианских священников? Они не священники, и эта реклама - тому достаточное доказательство. Значит, священник был только один. Все эти папы, кардиналы и епископы, кто они? Они не священники... потому что когда Иисус пропагандировал свои идеи, ответом был крест. А когда по миру ездят эти папы, перед ними везде расстилают красные ковры, и их ошеломляюще тепло приветствуют президенты и премьер-министры всех стран, короли и королевы - это странно. Вы не должны так плохо обращаться с папами и епископами - да, это плохое обращение! Вы объявляете, что этот человек на самом деле не священник. Распните его - это будет единственным свидетельством, что он подлинный христианин. Распинайте как можно больше священников.
   Это не моя идея, это их идея. Они печатают рекламу, что "нужен характер", с изображением Иисуса на кресте. Так просто быть политиком. Это не значит просто думать о правительстве, государстве и связанных с этим вещах - любое путешествие власти делает тебя политиком. Муж пытается быть выше жены - это политика. Жена пытается быть выше мужа - потому что жена просто не может принять эту идею. Хотя ее и обусловливали этой идеей миллионы лет, она находит способы ее саботировать.
   Именно по этой причине жена продолжает пилить мужа, устраивать истерики, поднимает крик по малейшему поводу, разводит много шума из ничего - по поводу вещей, о которых ты и представить не мог, что они могут вызвать такой шум. Почему это происходит? Это ее женственный способ саботировать твои политические стратегии. "Ты думаешь, ты выше? Продолжай думать, что ты выше, а я тебе покажу, кто выше на самом деле". И каждый муж знает, кто выше; все же он пытается быть выше сам. По крайней мере, вне стен дома он старается расправить плечи, поправляет галстук, улыбается и ведет себя, как ни в чем не бывало.
   
   В небольшой школе учитель говорит ученикам:
   - Можете ли вы назвать мне животное, которое выходит из дому, как лев, а возвращается, как мышь?
   Маленький ребенок поднимает руку. Учитель говорит:
   - Да, какой у тебя ответ?
   - Это мой папа.
   
   Дети очень наблюдательны. Они постоянно замечают, что происходит. Отец выходит из дому почти как лев, а когда возвращается домой, он просто мышь. Каждый муж живет под каблуком. Нет мужей другой категории. Но почему? Почему возникла эта уродливая ситуация? Есть мужская форма политики и есть женская форма - но оба они пытаются одержать друг над другом верх.
   В любой другой области, например, в университете: лектор пытается стать профессором, профессор хочет стать деканом, декан хочет стать проректором - постоянная борьба за власть. По крайней мере, можно было ожидать, что этого не будет в области образования. Но никого не интересует образование, всех интересует власть.
   В религии то же самое: епископ хочет стать кардиналом, кардинал хочет стать папой. Каждый стоит на лестнице, пытаясь взобраться выше, а другие тянут его за ноги вниз. Те, кто выше, пытаются его столкнуть, чтобы он не мог подняться до их уровня. И то же самое делается с теми, кто стоит на лестнице ниже: один тянет их за ноги, другой бьет и лягает, чтобы тот оставался как можно ниже. Вся лестница, если ты видишь ее как наблюдатель, - это просто цирк. И это происходит везде, во всем.
   Таким образом, для меня политика - это попытка доказать свое превосходство. Но почему? - потому что глубоко внутри ты чувствуешь себя неполноценным. А человек инстинкта обречен чувствовать себя неполноценным - он и есть неполноценный. Это не "комплекс неполноценности", это факт, реальность - он и есть неполноценный. Жить жизнью инстинкта значит жить на самом нижнем из всех возможных уровней жизни.
   Если ты понимаешь эту борьбу, борьбу за превосходство, ты выходишь из борьбы - ты просто говоришь: "Я это я, ни превосходящий, ни неполноценный". Если ты стоишь в стороне и наблюдаешь все представление, ты вошел во второй мир - мир разума и сознания.

74

Круг Женской Силы

ОДА  ЖЕНЩИНЕ

О, женщина, вечный источник движенья,
Счастья, любви, наслажденья!
Боги вложили в тебя столько силы!..
Ее бы  на сотню мужчин хватило.
Ты - жизнь, ты - тепло,
Ты - воздух, ты - небо,
Ты - влаги глоток,
Ломоть сытного хлеба,
Луна - в тьме ночной,
Солнце - у моря,
Оазис - в пустыне,
Бальзам - в страшном горе,
Ты - макрос, ты - нашей Вселенной  размеры
В любом начинаньи - в измене иль в вере,
В коварстве иль в ласке, в желаньи, в терпеньи,
В любви, в необузданном счастья хотеньи,
Ты - чудо чудес!  Из  мужского ребра
Тебя изваяли во имя добра,
Счастливого рабства, горькой свободы,
Во имя нетленности нашего рода.
Так пусть же бокалы наши звенят
Не за равноправье - за матриархат!!!

75

Лаодика написал(а):

Из  мужского ребра
Тебя изваяли во имя добра,
Счастливого рабства, горькой свободы,
Во имя нетленности нашего рода.


Ладушка, тебя сегодня просто прорвало на "высокую поэзию".  Хотя бы посмотреть на это "мужское ребро", как оно выглядит.

Круг Женской Силы

Лаодика написал(а):

Так пусть же бокалы наши звенят
Не за равноправье - за матриархат!!!


Насчёт равноправия и братства - это к масонам, они в этих тонкостях лучше разбираются.

Слово "матриархат" тоже затаскано до дыр. Хотелось бы вынуть из головы как "патриархат", так и "матриархат". В природе нет ни того, ни другого, но существует закон: самец не причиняет вреда самке.

Слово "нетленность" вообще ставит Иванку в тупик. Приставка НЕ не отменяет ТЛЕНА.

Викисловарь:

   действие по значению гл. тлеть, то есть гниение, распад ◆ Но умирали покрытые росой и желтой ржавчиной листья, да и самого цветка уже коснулся смертный тлен: две нижние чашечки сморщились и почернели, лишь верхушка ― вся в искрящихся слезинках росы ― вдруг вспыхнула под солнцем слепящей пленительной белизной. М. А. Шолохов, «Тихий Дон»
    перен. нечто тленное, то есть подверженное распаду, смерти ◆ Пришли — и вот твоя могила! // Крылатых мыслей быстрота, // Надежды, молодость и сила — // Всё тлен, и миг, и суета! Языков, «На смерть А. Н. Тютчева», 1831 г. (ци
    перен. нечто истлевшее, ставшее прахом или гнилью ◆ Оттуда пахнуло сырым кирпичным запахом, холодом и тленом. А. И. Солженицын, «В круге первом», 1968 г.

Также ТЛЕТЬ выступает в значении "слабо гореть". Иванку и прежде привлекало слово "тлен" в сравнении со словом ТАЛЫЙ. Было бы неплохо обмозговать сие явное созвучие сообща...

Отредактировано Иванка (2014-03-08 15:14:25)

76

Иванка написал(а):

"мужское ребро"


Это ж написал автор "Алого алоэ". Сказал, что специально вставил эту фразу, чтобы используя общеизбитую реплику написать что-то оригинальное, ну и чтобы обратить внимание женщин на то, что без мужчины не каждая может стать самодостаточной...., это, как художник ставит свою подпись на картине, написав это, заявил о своём ЭГО. Ты думаешь, что все мужчины должны думать о женщинах, как ты? Да и не все женщины хотят всеохватывающего величия без мужчин.
Но ты расставила свои точки над і, и кому-то что-то прояснится, как через лакмусовую бумажку.

Отредактировано Лаодика (2014-03-08 18:24:31)

77

Иванка написал(а):

Слово "нетленность" вообще ставит Иванку в тупик. Приставка НЕ не отменяет ТЛЕНА.


Викисловарь:

свойство по значению прил. нетленный ◆ А может, звала, толкала его к реке потребность удостовериться, что за его жизнью продлится жизнь, нескончаем будет бег реки, рёв порога, и горы, и лес все так же непоколебимо будут стоять, упираясь в небо, ― сила полнит силу, уверенность в нетленности жизни помогает с достоинством уйти в иной мир.

http://ru.wiktionary.org/wiki/нетленность

78

Лаодика написал(а):

автор "Алого алоэ"


Стихотворение "Алое алоэ" при всей его поэтичности было либо:

а) с подвохом
б) с нелепицей
в) так сработало мужское бессознательное

Прочти сама место в стихе про "глупый, жалкий и дешёвый мир". Иванка ещё удивилась: как можно за это благодарить любимую женщину? Мол, она способна подарить только такой мир - малый, жалкий и дешёвый. Не сочти, что мне не понравился стих в целом, но Иванка профи, такие "несуразицы" она кожей чует. Но и прощает мелкие недостатки талантливому поэту.

"Ода женщине" стих графомана, к сожалению.

Лаодика написал(а):

без мужчины не каждая может стать самодостаточной...., это, как художник ставит свою подпись на картине, написав это, заявил о своём ЭГО. Ты думаешь, что все мужчины должны думать о женщинах, как ты?


Да. Иванка в каком-то смысле БАБНИК, как и большинство мужчин (хранящие верность богу-отцу не в счёт). Иванка как раз не считает себя самодостаточной без женщин, иначе зачем она на этом форуме?

http://vidomido.ru/369487-borka_-_babnik___dyuna.html

Отредактировано Иванка (2014-03-08 18:42:38)

79

Иванка написал(а):

"Ода женщине" стих графомана, к сожалению.


Графомана, так графомана. .Его стихи "хи-хи" слишком личные, их нельзя читать всем, нужно объяснять многое.

Иванка написал(а):

как можно за это благодарить любимую женщину


Благодарю, значит "ещё люблю".., а в конце стиха ранее было и "проклинаю", потом убрал, слишком было жестоко.
На этом всё.

80

Лаодика написал(а):

в конце стиха ранее было и "проклинаю", потом убрал


Посмотрела стихотворение "Алое алоэ" ещё раз. Автор совершенно правильно сделал, что убрал, потому что в конце стиха стоит слово "хвалю", которое рифмуется с "во хмелю", а вот "проклинаю" было бы не в рифму. В любом случае благодарность автору: "Алоэ алоэ" украсило ветку "Поэзия" в Кониге Матерей.

81

Круг Женской Силы

82

Хотела открыть новую тему БЕЛАЯ КОБЫЛИЦА, но не нашла, как это делала раньше
А кобылка-то, взгляните, небесная

83

ЛАОДИКА написала:

Так пусть же бокалы наши звенят
Не за равноправье - за матриархат!!!

Modà поет "Ее красота убийственна, не знает границ...." Он держит марку совр. итальянской музыки на высоте

Отредактировано Ведарита (2014-04-25 14:58:12)

84

Ведарита написал(а):

"Ее красота убийственна, не знает границ...."


Особенно начиная с  2.45 мин...

Ведарита написал(а):

А кобылка-то, взгляните, небесная


Хороша КА(быль)Л(и)КА  :cool: и в КРУГе ЖЕНСКОЙ СИЛЫ - в самый раз! Благодарствую, Веда!

БЕЛАЯ КОБЫЛИЦА - отличная тема, смежная с "Коньком-горбунком" П.Ершова и "Метелью" А.С.Пушкина.

Если надумаешь открывать, то лучше в подфоруме "Мифы и реальность".

О Калке-аватарше мы уже упоминали везде по чуть-чуть, может, пришло время собирать разбросанные там и сям камешки  :question:

85

Иванка написала
может, пришло время собирать разбросанные там и сям камешки
---------------------------

Пора! Собирать воедино и возводить храм-хурун. Конига - тоже храм

86

Круг Женской Силы

В 70-х годах Марина Абрамович провела эксперимент: она неподвижно стала в одном из выставочных центров и разложила перед собой огромное количество разнообразных предметов от молотка с пистолетом до акварельных красок. При этом людям разрешалось взять любой из этих предметов и делать с Мариной то, что им захочется. Поначалу люди стеснялись, но потом делали и даже хохотали при этом. Они раздели ее, разрисовали и порезали. «Я хотела показать одну вещь: это просто удивительно, насколько быстро человек может вернуться в дикое пещерное состояние, если ему это позволить».
Марина Абрамович.


Вы здесь » КНИГА МАТЕРЕЙ » Круг Женской Силы » Круг Женской Силы